30

У Геннадия Амирова взаимодействие со спецслужбами началось совсем по-другому, но отрицать сплетение судеб отца и сына невозможно. На последнем курсе техникума, в самый разгар дипломирования, его как-то вызвали к директору. Он даже несколько забеспокоился, потому что где директор, а где – учащийся. Амирову с директором техникума глаза в глаза прежде никогда встречаться не приходилось. Впрочем, и эта, первая и последняя, встреча была кратковременной. Вальяжный, всегда уверенный в себе Юрий Иванович как-то суетливо представил ему присутствовавшего здесь мужчину с неулыбчивым, внимательным взглядом и тут же вышел.

Амирову тогда едва стукнуло семнадцать лет, и, честно говоря, единственное, что он понял из разговора, это то, что у него отменная спортивная подготовка и, главное, совершенно надежная пролетарская наследственность. И что именно заложенные в нем гены позволяют органам сделать ему заманчивое предложение – поработать после окончания техникума на стройках Сибири со специфическим контингентом. Полное гособеспечение плюс очень хорошая зарплата, добавил он.

Амиров уже давно мечтал вырваться из-под родительской опеки – «Надоело говорить и спорить, и любить усталые глаза…» Появится возможность возвращаться домой хоть под утро и слушать круглые сутки битлов. Появятся своя крыша над головой и собственные деньги. Отпадет необходимость клянчить карманные из семейного бюджета – у родителей, как раз и гордящихся своим пресловутым пролетарским происхождением.

Не миновало и полгода – началась совершенно новая жизнь. В руках Амирова – сотни человеческих судеб и жизней. Непременное обращение на «вы» и «гражданин начальник». Завод как завод, только окруженный «колючкой», с охраной на вышках.

Прошли годы и годы с поры сталинских заморозков, но сибирские и северные стройки неофициально так и продолжали называть ГУЛАГом, бериевскими зонами. Шифровались они в документах номерами да почтовыми ящиками. Руководитель стройки и его заместитель - в звании генерала КГБ, начальник стройуправления – полковник. Чем ниже ранг – тем ниже звание. Погоны Амирова с ходу украсили сержантскими лычками, и он стал называться мастером-стажером, но вскоре ему присвоили звание младшего лейтенанта и перевели непосредственно на строительные работы. Бараки лагеря разбросаны по огромной территории, обнесенной высокой оградой в несколько рядов, двумя въездами со сдвоенными шлагбаумами. На сторожевых вышках – регулярно сменяющиеся автоматчики.

Амирова хвалили, ставили в пример, но он знал об одном существенном своем недостатке и изо всех сил с ним боролся – что-то не позволяло ему ударить ни в чем не повинного человека, тем более женщину. Но оказалось, что усилием воли иногда можно переломить себя, тем более если не персонифицировать отдельную фигуру, а наоборот, мысленно растворить ее в среде безликой массы.

Строили предприятия, жилые поселки, дороги прямо среди тайги. Зимой температура до 40-50 градусов опускается. Мерзлый грунт, прежде чем поставить экскаватор, следует разрыхлить мелко-шпуровыми взрывами. Зеки быстренько сооружают кострище из деревянных плах, пока автоматчики в полушубках и валенках с помощью веревки обозначали периметр строительной площадки. Приближение зека к границе этого периметра считается побегом и обязывает охрану открывать огонь на поражение.

«Бугры» награждают разморившихся у костра тумаками и пинками: пора начинать работу. Именно он ответствен и перед начальством, и перед бригадой за достигнутую ею производительность труда. Наряд должен быть всеми правдами и неправдами закрыт не ниже, чем на 121 процент, что обеспечит всей бригаде надежду на сокращение срока, усиленную пайку, некоторое пополнение лицевых счетов зеков. Многое в этом зависело непосредственно и от желания и настроений Амирова.

Тысячи заключенных – конгломерат судеб, жизненных трагедий, зла и неимоверной жестокости. Приходилось постоянно быть настороже, как говорится, держать ухо востро. Амиров сумел устоять перед подношениями, смело выдержал все угрозы и увещевания. Со временем отвешиваемые им затрещины и оплеухи стали привычной частью его бытия. Пару раз пришлось даже достаточно отчаянно отстаивать свои честь и достоинство кулаками. Впрочем, рукоприкладство не было редкостью в зонах. Рукоприкладством не брезговали даже генералы.

Внешне отношения с заключенными у Амирова были вполне нормальными, но он, оставаясь с ними наедине, поворачиваться к ним спиной опасался. С волками жить – по-волчьи выть. Амиров и сам не заметил, как стал резким с окружающими, решительным в действиях.

Досконально освоил профессии бульдозериста, шофера и взрывника. Повысил спортивные результаты в беге и по лыжам, получил разряды по стрельбе из пистолета и борьбе самбо.

Однажды они разговорились с ГБешным лейтенантом-оперативником, с которым нередко коротали время в местном заведении, именуемом рестораном и, наверное, поэтому обслуживающем почти по столичным ценам. Тот сказал:

- Молодой, красивый, сильный парень. Чего тебе по лагерям мотаться? Ведь недолго совсем озвереть на такой службе. Грамотешка у тебя какая-никакая имеется - техникумовский диплом для твоих девятнадцати – уже кое-что. Плюс опыт практической работы. Просись в контрразведку. У нас мохом не обрастешь. Потом доучишься, если придешься ко двору.

Тянулась привычная военная бюрократическая волокита. На одном из собеседований Амирова спросили, не татарин ли он. Амиров ответил, что не знает. Отец детдомовец, поэтому о своем происхождении с определенностью высказаться не мог. Хотя фамилия Амиров явно татарская.

Так он накануне афганской кампании оказался в «мусульманском» батальоне под опекой видавшего виды Хайвана.

СРЕДА

31

Утро снова началось в курилке и снова без привычно уже отсутствующих Кугеля, Кондратюка и «примкнувшего к ним Митлина», как пошутил один баскетбольного роста парень из кранового сектора. Вряд ли он знает истоки этого выражения, подумал Амиров. Он и сам его слышал от родителей. Но у них отец что-то постоянно вспоминал, он буквально жил воспоминаниями, будто его никак не отпускала давно ушедшая эпоха, полная крови, предательства и войн.

Разговор пошел по уже накатанному руслу. Чувствовалось, что кое-кто из ребят стал всерьез к нему готовиться, чтобы не оказаться в роли двоечника, боящегося, что его вызовут к доске.

- Также, есть народный способ получения глюкозы для брожения из крахмала – можно взять зерно, картошку. Так вот, проросшие зерна, то есть солод, содержат фермент, который крахмал в глюкозу дефрагментит.

- А я видел аппарат, там трубочки медные, но внутри серебром покрыты…
- Возгонка, возгонка, а не проще выморозка? Брага по ходу имеет температуру выше среды. Вот ставим холодильник и вымораживаем, а сэкономленное тепло в дело, на привод компрессора.

- А вы, сэр, лично, вымораживали в холодильнике? Вам известно, что спирт при этом сверху остается? Мне, например, приходилось слышать от знающих людей, что в мороз на лом брагу льют, и стекает спирт, а все прочие замерзает, Правда, личного опыта в этом деле я пока не имею.

- И я слышал, что уксус, налитый в пакет, при замерзании хорошо делится на составляющие. Нужно поэкспериментировать, тем более что у всех есть холодильники.

- Имею вопрос, если все-таки использовать такие этапы: заморозка, возгонка, очистка. В какой последовательности нужно это делать?

- Пришел к выводу, что в замерзшем пиве нет спирта, только цельный лед.
- Может вы замораживали безалкогольное пиво?

- То, что замерзло, оставьте на закуску, а что не замёрзло - ваше!
- Так в том то и дело, что остается одна закуска. Если палочку вставлять, будет эскимо - пиво на палочке.

- Пока нет кипения – без освобождения барды спиритус отходить не будет. Такая он сволочь. Поэтому лучше применять вакуумирование - меньше температура кипения и так далее.

- Давайте организуем работу поэтапно:

- кто займется биоблоком установки ?
- кто криоблоком ?
- кто термоблоком ?
- кто блоком переработки отходов ?
- кто будет трубы, патрубки, клапаны и камеры проектировать ?
Кстати что там еще может быть? А забыл! Блок переключения режимов работы - управляющий так сказать модуль. Ну, чтобы в случае попадания соседского в один из рабочих узлов, можно было переключиться на другой тип возгонки. Давайте совместим все способы в одном суперагрегате. Главное, краны пометить: откуда пить, а откуда жечь.

- Сам я не пробовал, но, говорят, хороший отделитель сивухи получается.
Делается приставка с каналами и трубками. Нужны еще две резиновые прокладки. И двумя стеклянными банками все это окружается и скрепляется резиновым кольцом, например, из автомобильной камеры. Приставка включается последовательно - парогенератор и змеевик. Находится просто в окружении воздуха помещения.
- Вот тут кстати мысль пришла: а не прерваться ли нам и в качестве разминки перед открытием самогоностроительного кооператива «Скиф и Ко» вот такой сумбурный вопросик обкашлять: У нас имеется абстрактный конденсатор, я бы сказал некая ударная емкость. Для нее мы крутим индуктивность - тоже пока абстрактную. Теперь заставляем маятник качаться - нехай себе скачет, пока не затухнет.

Естественно, выбираем схему, которая даже при отсутствии подпитки при заданных емкости и индуктивности раскачивалась бы максимально долго.
Далее берем обычный электромоторчик от детского конструктора, разбираем его, отфигачиваем обмотки и смотрим на голые тельца сердечников ротора. Думаем, как бы нам намотать, сколько и чего, да как все это соединить, чтобы у нашего маятника был этот моторчик спиногрызом-нахлебником и непременно представлял один луч ротора - индуктивность то есть. Потому что необходим такой выпендривающийся колебательный контур, который бы снимал с нашего большого маятника, когда маятник гадит в кандер – а он гадит, когда в ответ по параболе его этот наш большой маятник по яйцам лупит.

- Внешнее питание пока не берем – то есть берем, но один раз. С питанием потом разберемся, когда самогон первый получим.
- Я вот подумал: хорошо бы каждый такой элемент ротора, как бы это сказать, ну миниТеслой сделать. Чтобы наш большой маятник - или система маятников, которую я называю большой маятник, принимал индуктивность на режиме «гадит моторчик».
- Человечище! Вот самогонный аппарат товарища Коляныча Теслы. По его выкладкам, во избежание «вредных токов», которые по-видимому представляют собой противоЭДС, нужно строить, учитывая длину провода вторички. Нехай она будет длиной в четверть волны, резонансной частоты катухи.
Итак, прикинем длину провода... При частоте 9,25 мегагерца длина провода составит 8 с микрописькой метров. Осталось прикинуть габариты катухи и количество витков для 8 мегагерц, исходя из длины провода.
При таком раскладе, кроме всех бонусов, Коляныч обещал, что один провод вторички будет «холодным» - минимум потенциал, а второй «горячим» - максимум. Вот и все дела.

- Оптимальный и проверенный вариант в традиционных технологиях перегонки - поддерживать температуру выше температуры кипения-испарения спирта, но ниже температуры кипения-испарения воды. Желательно без излишней электроники и автоматики, поручив все это физике. Такому условию удовлетворяет помещение «котла» с брагой в водяную баню. Температура в котле будет самоподдерживаться на уровне нескольких градусов ниже температуры кипения воды. Испаряться будет только спирт. Добавочные вещества в виде воды в конечном продукте будут минимизированы - это облегчает транспортные расходы.

- Транспортные расходы в желудок?

- В желудок тоже. Кстати, спирт очень хорошо впитывает воду, поэтому его применяют для просушки обмоток двигателей, высоковольтной техники. К тому же известно, что профессиональные алкоголики, как и рядовые любители «огненной воды», не отличаются полнотой.

- И как ее татары пьют?.. – Расхожая застольная реплика повисла в воздухе. Ребята побросали свои окурки и разошлись по рабочим местам.

32

А Амиров, оставшись один, размышлял о том, зачем нужно этим молодым людям ежедневно и не по одному разу собираться и горячо обсуждать совершенно бесперспективные прожекты. Что это? Демонстрация друг перед другом своего интеллектуального багажа или имитация активной мозговой деятельности, чтобы от вынужденного безделья не атрофировались способность и желание искать и находить новое решение. Наверное, если бы Кугель, иуда Кондратюк и примкнувший к ним Митлин вкупе с Макаровым упражнялись таким образом почаще, они бы давно сумели прийти к оптимальному варианту транспортировки БК, подумал Амиров.

Но если в предыдущие дни Амиров посмеивался над выпендрежем еще неоперившихся инженеров, то сегодня, находясь рядом с ними, как бы отделился от высказываний и реплик глухой стеной. Ему все это перестало казаться веселым и интересным. В каких бы условиях его РДГ ни находилась, спирт при необходимости обычно добывался простым и эффективным способом. В общем-то участники дискуссии были близки к его открытию. Очень интересное предложение проскочило: отводить спирт от дрожжей во время брожения. Правда, это углекислый газ отвести легко под вытяжкой в процессе перемешивания, а вот со спиртом задача интереснее. Итак, выносится на обсуждение принцип
вакуум-возгонки. Но только не нужно греть уже готовую брагу, как предлагается. Дрожжи сами в процессе брожения выделяют тепло, так что можно укутать емкость, в идеале, термос с брагой. Откачку производить из приемной емкости - если их несколько, то из последней. А окружающая температура среды будет ниже точки россы. Все гениально, дешево, вкусно.

Амиров знал и умел практически все. Специальные подразделения до последнего времени были предназначены для действий в основном на период войны. О спецназовцах многие наслышаны как о суперменах: крепкие ребята, владеют всеми видами оружия, приемами карате, прыгают с парашютом, плавают в специальном снаряжении под водой, броском ножа снимают часового, знают иностранные языки, ходят в разведку едва ли не в женском платье, а вдобавок ко всему, как оказалось, и мышей едят, а также змей. Самому Амирову довелось познакомиться с этим деликатесом, когда служил в Средней Азии. Группа забрасывалась на длительное время в тыл условного противника: оружие и боеприпасы тянут у каждого под полсотню килограммов, носимый запас продовольствия и воды, по опыту Афганистана, на 5-7 суток. Вот и приходится довольствоваться подножным кормом.

Целью таких тестов является испытание не одной только крепости желудка, но и чисто психологическая сторона. Не приучившись хладнокровно потрошить такого рода живность в период учебы, юный коммандос вряд ли сумеет переступить через себя в реальной боевой обстановке. Далеко не каждый без определенного нажима бросит нож даже в чучело, своими контурами напоминающее человека.

Но прежде всего, чтобы попасть в подразделение, нужно было быть всесторонне развитой личностью, человеком широкого круга интересов, способностей и возможностей. Из 1000 претендентов, как правило, остается не более дюжины кандидатов на испытательный срок, который выдерживали лишь трое-четверо. Наиболее жесткие требования предъявлялись к состоянию здоровья, психологическим качествам. Почти все офицеры действительно знали по нескольку иностранных языков, многие имели по два-три высших образования, некоторые даже окончили престижные зарубежные университеты.

В мирное время существуют картотеки типовых объектов разведки, которые всерьез изучаются - так же, как возможная местность, инфраструктура, климат, варианты действий. Разведчики должны уметь проводить допрос пленных, перебежчиков, опрос местного населения, то есть знать язык, нравы, обычаи, традиции. В случае военных действий может использоваться гражданское платье – «их», разумеется.

Психологические испытания включают в себя прохождение целого комплекса интеллектуальных и личностных тестов: миннесотский опросник, опросник Кеттела, кляксы Роршаха, ТАТ, методики Леонгарда, Равена, Векслера и другие - сотни, тысячи вопросов, задач, головоломок, а также проверку на полиграфе.

Перед каждой командировкой знающие люди с учеными степенями знакомили бойцов со страной назначения, с ее национальными и религиозными особенностями и традициями, правилами поведения, принятыми в обществе. Особенно много внимания уделялось исламским обычаям, потому что чаще всего целью поездок были мусульманские страны. Ну и, понятно, бойцы углубленно изучали историю религий СССР, потому что конфликтологи упорно предсказывали распри в союзных республиках на религиозной почве.

религия самая распространенная у нас, в России? Православная. Ведь почему-то христианство - это только католики. А мы – православные. Но второй конфессией по численности приверженцев в России является Ислам. Наверное, поэтому последняя расхожая реплика чем-то зацепила Амирова и вернула к вчерашним размышлениям.

33

И тут Амиров сообразил, при каких обстоятельствах он дал повод Сергею Степановичу Кондратюку сделать вывод о его прежней работе в спецслужбах. На прошлой неделе здесь же, в курилке, Кондратюк стал без обиняков рассуждать об особенностях Ислама, противоречиях между суннитами и шиитами.

- Все правила мусульманской религии соединены в священной книге, которая называется Кораном, - учил Кондратюк сгрудившихся вокруг него курильщиков, искавших истоки давней борьбы между Ираком и Ираном. - Объяснения же и толкования неясных мест Корана, сделанные самим Мухаммедом, были записаны его близкими людьми и мусульманскими богословами и составили сборник преданий, известный под названием Сунна. Позднейшие мусульмане, признававшие Коран и Сунну, стали называться суннитами; не признававшие же Сунну, а лишь один Коран, получили название шиитов. Это деление существует и по настоящее время. Отсюда и конфликты, перерастающие в войны.

- Войны от политики и от политиков, - возразил ему тогда Амиров. – Никогда истинной причиной войны не были богословские разногласия. Даже истоком Крестовых походов была вовсе не проблема гроба Господня. Извините, но вы высказали только что примитивнейшее определение Сунны и противоречий между суннитами и шиитами. Сунна передавалась устно и была зафиксирована сподвижниками Мухаммада в виде хадисов у суннитов и хабаров – у шиитов. Сунна почитается всеми без исключения течениями Ислама как следующий после Корана источник религиозных знаний. Но сунниты противопоставляют себя шиитам, якобы внесшим в Ислам недозволенные новшества. Шииты же полагают, что именно они правильно следуют Сунне.

- Почему ты считаешь, что прав ты, а я не прав? – возмутился Кондратюк. - Я же опираюсь в своих рассуждениях на литературу. И ты как русский человек не можешь иметь других взглядов на чуждую религию.

- Но я же воевал в Афганистане, - напомнил Амиров. – Там глубоко и изучил религию коренного населения.

И я воевал. Но религия – это тот же пропагандистский плацдарм, - возразил Сергей Степанович Кондратюк.

Никто не хотел противопоставить правду вымыслу. Некомпетентные журналисты распространяли выдумки о других религиях на всю страну. Молодым людям, изрядно отфильтрованным и вроде бы пригодным по всем показателям служить в спецвойсках, приходилось объяснять на занятиях по ориентированию, что алтари и часовни христианских и лютеранских церквей смотрят на вос-
ток, колокольни на запад. Опущенный край нижней перекладины креста на куполе православной церкви обращен к югу, приподнятый - к северу.
Алтари католических костелов располагаются на западной стороне.
Двери еврейских синагог и мусульманских мечетей открываются примерно на
север, их противоположные стороны направлены: мечетей - на Мекку в Ара-
вии, лежащую на меридиане Воронежа, а синагог - на Иерусалим в Палести-
не, лежащий на меридиане Днепропетровска. Кумирни, пагоды, буддийские монастыри фасадами обращены на юг. Выход из юрт обычно делают на юг.
В сельских домах больше окон в жилых помещениях прорубается с южной стороны.

И в фамилиях Кондратюк совершенно не разбирается, заключил про себя Геннадий Амиров. Иначе бы непременно, не стесняясь, отметил мое татарское происхождение. Так, недавно он назвал человека с явно шляхетской фамилией Гайдуковский польским евреем, а исконного сибиряка из рода Уваровских, утратившего характерное окончание «-их», поляком.

Амиров знал свою родословную - ветви русских дворян с XVI века. с 1529-30 годов: Васил Амиров — дьяк Поместного приказа; Григорий Амиров — в 1620-21 годах — дозорщик дворцовых сел Казанского уезда, как и Юрий Амиров в 1617-19 годах; Маркел Амиров — подьячий в 1622-1627 годах в Арзамасе; Иван Амиров — в 1638-1676 годах — гонец в Данию, Голландию и Ливонию.

Вообще, Московская Русь в XV-XVI веках активно использует казанцев и мишарей в своей внутренней и внешней политике. В значительной степени на их основе формируется российское служилое сословие, то есть дворянство, в среде которого обнаруживаются такие фамилии: Адашевы, Дашковы, Еникеевы, Мамоновы, Турчаниновы, Салтыковы, Кушелевы, Касимовы, Якубовы и так далее. Хорошо знавшие не только русский, но и свои тюркские языки активно использовались на дипломатической и военно-фискальной службе. Из их среды сформировалось раннее российское чиновничество — дьяки и подьячие: Акишевы, Агишевы, Амиревы, Араповы, Асмановы, Арцыбашевы, Ахматовы, Байбаковы, Бахтияровы, Бурнашевы и другие. Многие из них были российскими послами в XV-XVI веках: Беклемишевы — послы в Крым (1474-1475), Карачаровы (Кара-Чура) — послы в Италию (1499), Бахтияровы — послы в Польшу, Литву (1549); Шерефетдиновы — послы в Польшу, Данию, Стокгольм; Агишевы — послы в Англию, Голландию, Крым, Турцию; Бухаровы и Шараповы — послы в Персию.

Перешедшие на службу к московскому государю тюркоязычные феодалы и их челядь были активной силой в войне против Казани. Так, в 150-тысячном войске Ивана IV, осаждавшем Казань в 1552 году, около трети были темниковские, касимовские и казанские дружины. После взятия Казани многим их предводителям были выделены угодья в завоеванных землях, остававшиеся за ними в случае их крещения. Немало их участвовало как официальные чиновники в разделе казанских земель. И позднее, при восточной экспансии, они продолжали свою чиновничью деятельность.

34

Вообще-то Геннадий Амиров привык, что его принимают за татарина. Он не обижался, но и не поддерживал игру. Однажды в Кандагаре судьба свела его с представителем прессы, контакты с которой совершенно не приветствовались амировским командованием. Но здесь был, что называется, особый случай: за журналиста хлопотали высшие партийные органы и от их имени - советское посольство.

Амиров, представленный гостю великим разведчиком и диверсантом, принял его, как приказали, по первому разряду. Со всеми предосторожностями привез на нелегальную квартиру, угостил, чем Бог послал, то есть напитками и яствами из своих личных запасов. И журналист, когда освоился с необычной, полной таинственности, обстановкой, начал расспрашивать о секретах продолжавшейся уже десятый год войны. Не кажется ли она Амирову непомерно жестокой? И можно ли ее сравнивать с войной Соединенных Штатов во Вьетнаме?  

Ну разве можно было объяснить мальчику тридцати с лишним лет, что такое современная война? Жестокость была обоюдной и диктовалась не законами войны, а эмоциями. Не жалели никого, даже скотину, которая по воле случая попадала под горячую руку противоборствующих сторон. Резали, рвали, душили все, что могло передвигаться или хотя бы шевелиться.

Статистика - неумолимая вещь. Шурави потеряли на афганской войне около 15 тысяч человек погибшими и около 56 тысяч ранеными. А сколько моральных инвалидов получила Родина из более чем 500 тысяч вернувшихся домой живыми? До сих пор их никто так и не подсчитал.

Афганистан пострадал еще больше.  Советская военная машина также не особенно либеральничала. Вся территория Афгана была изрыта бомбовыми воронками, а города и кишлаки превращены в руины.   Кроме разваленной экономики, от которой практически не осталось ничего, страна получила более миллиона убитых граждан, и это при 15-миллионной численности коренного населения - с учетом кочевых племен. О количестве раненных и покалеченных афганцев говорить вообще не приходится.

Как ни парадоксально, но моджахеды, приобретшие боевой опыт, страдали меньше всего. Основные потери несли мирные жители. Хотя на этой войне было очень трудно отличить одних от других. Пастух, мирно пасший в дневное время отару овец, ночью превращался в моджахеда-головореза.

- Прошли годы, прежде чем я уяснил, что все здесь живут и воюют по попытался сострить Амиров.

Журналист сказал, что ему стало известно, будто Амиров участвовал в штурме дворца Амина в декабре 1979 года в составе «мусульманского» батальона и спросил, что это за легендарное воинское подразделение.

- Я ничего не могу сказать по поводу возникновения и происхождения в военном обиходе понятия «мусульманский» батальон. Я слышал только, - продолжал Амиров предельно доверительно, - будто он был расформирован через несколько месяцев после своего образования.

- Как это понимать? – спросил журналист.

- Как хотите, так и понимайте, - поставил точку на этом эпизоде Амиров.

Помявшись, журналист спросил:

- Товарищ капитан, а вы не чувствуете, хотя бы временами, некоего душевного дискомфорта от того, что воюете, в сущности, против своих, мусульман. Вот в Югославии некоторые русские воюют на стороне православных сербов…

- Пусть вас не обманывает моя фамилия. Я русский, как все в этой стране. И я выполню любое задание моего командования.

К сказанному просилось добавить: «В любой точке земного шара». Как удержался от соблазна не без назидательности порассуждать на тему этнической близости славян и булгар, о чем свидетельствовали не только внешнее сходство и идентичный жизненный уклад, но и легкость, с какой осваивались языки, обычаи и традиции соседних народов, чему, безусловно, способствовали многочисленные смешанные браки.

35

- Хочу вам подарить достаточно неожиданный взгляд на проблему, которую легче замолчать, нежели искать подходы к ее решению, - предложил, что-то прикинув, Амиров. - Как известно, после вьетнамской войны американские врачи выявили серьезные психические нарушения у огромного числа воевавших там солдат. Попросту говоря, у многих ветеранов вьетнамской войны поехала крыша. Некоторые из них спились, другие угробили себя наркотиками, третьи покончили с собой. Были и такие, которые стали убивать, грабить, насиловать, находя в этих занятиях своего рода кайф. Американская пресса назвала данное явление вьетнамским синдромом.

Сейчас о схожих симптомах начали сообщать и наши СМИ. В чем причины этой патологии, и как ее избежать? Одним из главных психических качеств профессионального воина являются его эмоциональная устойчивость, хладнокровие, своего рода бесчувственность. Между тем и во Вьетнаме воевали, и в Афганистане воюют, в основном, совсем молодые солдаты срочной службы, в
большинстве своем эмоционально несдержанные, как то и свойственно мо-
лодежи. Ярость сражения, ненависть к врагам, желание отомстить за погиб-
ших друзей – все это подчас вызывает у них ощущение наслаждения от убийства противника. И чем больше они убивают, тем ненасытнее становится желание пус-
кать кровь еще и еще. Убийство превращается в наркотик.

В ходе локальных войн к этому наркотику могут пристраститься еще очень многие, и многие. Между тем пока не видно серьезных исследований и разработок этой темы. А ведь последствия душевных и физических травм не заставят себя ждать, кошмарные сны по ночам станут среди них только цветочками, ягодки окажутся гораздо страшнее. Я считаю, что избежать последствий такого рода можно лишь одним способом – убрав эмоции, сделав свое сознание пустым. Конечно, полностью избавиться отэмоций нельзя, но уменьшить их негативное воздействие на психику до безопасного минимума вполне реально. Лучшим средством для этого являются приемы самогипноза, медитация, молитвы. В процессе медитации необходимо четко осознать, что ты убиваешь своего врага не ради собственного удовольствия, не ради кровной мести, а подчиняясь требованиям воинского долга, во имя своей Родины.

Врага нельзя жалеть, но и садизм по отношению к нему никогда никого до
добра не доводил. Оптимальное состояние в бою - это безразличие и к вра-
гу, и к себе. Жалеть себя нельзя ни в коем случае, ибо такая жалость вы-
зывает страх за свою жизнь. А страх сковывает действия бойца.
Думаю, в перестройке сознания будут полезны рукопашные схватки
в полный контакт.

Основная цель контактных боев, всегда считал Амиров, - научиться переключать психику в нейтральное положение, спокойно переносить сильную боль, не обижаться на противника, если пропустишь удар - виноват ведь ты сам. Значит, недостаточно овладел приемами защиты, ухода от атак, передвижения по площадке. А некоторые, выйдя на поединок и получив болезненный удар, начинают психовать, впадают в истерику, жаждут жестоко отомстить обидчику. Все это – отличительные черты неопытного бойца, обладающего к тому же низким уровнем культуры.

Опытный рукопашник после чувствительного удара, напротив, становится
более собранным, более осмотрительным. Именно к такой реакции следует
себя приучать, тогда и в настоящем бою сохранишь себе жизнь, выполнишь
свою боевую задачу.

Высаживая журналиста из машины, Амиров сказал:

- Наверное, я вас разочаровал. Вы сами понимаете, я не имею права особенно распространяться.

- Поверьте, я напишу очерк героический, но без пафоса. Его все будут с интересом читать, в том числе вы. Особенно ценной считаю заключительную часть нашей беседы.

Так оно и получилось. Амиров еще раз убедился, что профессионалы понимают друг друга с полуслова.

36

На этом прервались воспоминания Амирова, потому что в курилке появилась избранная троица, и Сергей Степанович Кондратюк как по писаному вещал на предложенную самим тему:

- Наших людей полегло во Второй мировой так много, что за шестьдесят лет мы не смогли их по-людски захоронить, но кричали: «Никто не забыт, ничто не забыто!». Всему народу, глядя в глаза, попросту врали.

Нет, не умеем мы рвать рубаху у ворота и всенародно каяться, заливаясь горючими слезами, подумал Амиров. Оказалось, свобода слова завоевана для бывших коммуняк, которые нынче смело высказывают бесспорные, проверенные временем истины, при всех режимах так нравящиеся правителям.

- До сих пор подлинной истории Великой Отечественной войны мы так и не знаем. А жаль! – продолжал спорить неизвестно с кем Кондратюк. - А надо бы. Пора. Пора знать о ней всю правду. Это нужно как ветеранам, так и молодым. Горькая правда о Великой Отечественной не умалит величие нашей Победы. Потому-то война была Великой и всенародной - Отечественной, и останется ею в веках!

- Сейчас, по всем правилам ораторского искусства, наш чичероне должен перейти к истории вопроса, - прошептал Кугель.

- Всего за 56 лет до революции высвободившиеся из оков крепостного права российские народы устремились в неизведанную вседозволяющую вольницу, - будто услышав Евгения, повысил голос Сергей Степанович Кондратюк. - Большевики разложили русскую армию, солдаты оставляли окопы и бросали оружие, не подчинялись офицерам. Был подписан постыдный Брестский мир с немцами: им без боя отдали добрую половину европейской России и всю Украину.

Новое правительство призывало народ «грабить награбленное», звало к новой пугачевщине, к бунту против всего бывшего. Были попраны общенародные веками незыблемые моральные и этические ценности, еще недавно сплачивавшие российское государство. Все это привело к революциям и Гражданской войне, в которой сгинули 19 миллионов россиян. Экстремисты пришли к власти в России. Списывая наступивший голод и разруху на
царское правительство, они любыми, порой садистскими, методами удерживали власть над народом.

Господствовать имела возможность лишь одна партия…

- Какая? – с невинным видом спросил Кугель. – Уж не КПСС ли, в которой вы, Сергей Степанович, состояли четверть века и были далеко не последним человеком?

- …а потому все остальные партии, всех инакомыслящих пустили под нож или обратили в лагерную пыль. Недовольных и несогласных безжалостно ставили к стенке, - произнес Кондратюк и со значением посмотрел в сторону Кугеля. - Сопротивляющихся продотрядам и продразверстке бунтующих крестьян и казачество подавляли силами регулярной армии. Это еще тогда, в 1920-е годы, стали брать заложников и травить непокорных газами.

Организованным голодом в 1930-е морили крестьян Украины и Поволжья. Через 12 лет борьбы с непокорным патриархальным селом порушили традиционную русскую сельскую общину. В 1929-м ликвидировали надежную трудовую прослойку на селе - кулаков и учредили колхозы, принудив оставшихся на селе трудиться «за палочки» или подаваться на стройки индустрии. Теперь хлеб «в закрома Родины» изымался централизованно и без явного насилия.

- Вы забыли о роли Сталина во всем этом безобразии, - подсказал Кугель.

- Сталин, да будет вам известно, Евгений Соломонович, одолел противников своей новой национальной политикой, порушив губернское
административное деление России. Страну перекроили по национальному признаку. Ее, единую и неделимую, теперь разбили на национальные анклавы, что явно обострило национальные противоречия и различия. Теперь целые народы объявлялись «плохими и ненадежными» и их безжалостно выселяли в тмутаракань. Плоды такой национальной политики мы пожинаем и сегодня - не только в бурлящей Чечне.

37

- Теперь о православии. Как без его подпитки раскаявшемуся партфункционеру? – свистящий шепот Кугеля был слышан окружающим, но не смущал оратора.

- Традиционно в России народную духовность и душевность пестовала Церковь, - сказал, будто ожидал сигнала, Кондратюк. – Она как властительница душ мешала новой власти проводить в народные массы коммунистическую
идеологию, а поэтому религия была объявлена в России вне закона. Ее атрибуты, как и самих священнослужителей, искореняли с лютой ненавистью, как и старых большевиков, офицерство, интеллигентов, понимающих, на какой изуверский и бесчеловечный путь свернула былая Россия.

Военные расходы и индустриализация требовали громадных средств, и тогда организовали массовый террор. В ходе репрессий миллионы россиян, как рабы Древнего Рима, подневольно трудились в сталинских ГУЛАГах. 19 миллионов россиян были перемолоты жерновами репрессий. Под прикрытием Сталинской Конституции 1936 года страх правил страной. Всякое инакомыслие уничтожалось немедленно и с корнем.

Как восточный деспот и тиран, Сталин безраздельно правил страной 30 лет. Мечтая стать отцом всех народов планеты, он превратил страну Советов в единый военный лагерь. И вовсе не суверенитет страны и не нерушимость границ СССР заботили вождя. Он мечтал покорить мир, «разрушить весь мир насилия» и привел его ко Второй мировой войне, в которой сгинуло около 50 миллионов ни в чем не повинных людей. Это он подтолкнул Германию к войне с Россией, это он надолго рассорил нас с Великим Китаем и Югославией, не признавая лидерства или даже равенства с собой, Великим, какого-то Броз Тито и даже Мао.

За шесть лет до прихода Гитлера к власти в Германии мы пробовали свои силы в беззащитной Польше, но и сегодня немногие понимают, о чем это мы пели:

«Помнят псы-атаманы,

Помнят польские паны

. Конармейские наши клинки.»

А наш секретный сговор с Германией от 23 августа 1939 года и последовавший затем ввод наших войск в Западную Украину, Белоруссию, Молдавию, страны Прибалтики и даже в Иран? Затем участие в войне в Испании, война в Финляндии, а сразу после Отечественной – помощь в войне Корее? Сегодня можно слышать, что в 1945 году Сталин мечтал о новой большой войне по переделу мира и основательно готовил к ней страну, отчего мы так бедно жили все послевоенные годы. К счастью, с его смертью новой большой мировой бойни не случилось, но и сегодня Россию не очень-то жалуют за ее советскую историческую миссию.

Такую же, мягко говоря, недружелюбную политику по отношению к народам Земли мы продолжали и в дальнейшем. Перечислить факты нашего военного участия просто не представляется возможным. Наши танки вновь вели бои на улицах Будапешта и Праги, воевали мы во Вьетнаме и в Анголе. Ракетами поддерживали Кубу и ограниченным контингентом бились в Афганистане. Но об этом лучше рассказал бы майор Амиров, он там пробыл от первого дня до последнего.

- К сожалению, Сергей Степанович, я не обладаю таким ярким даром рассказчика, - улыбнулся Амиров. – И вы подвели к совершенно справедливому выводу: жить без войн у нас как-то не получается.

- По законам жанра теперь очередь за словами примирения с прошлым и сдержанные комплименты в адрес сегодняшних властей, - сказал Кугель на ухо Амирову.

- История не имеет сослагательного наклонения, ее не перепишешь заново, - заключил Сергей Степанович Кондратюк. – Мудрость теперешнего руководства России в том, чтобы научиться жить в мире, но не поступаться при этом суверенитетом страны.

- В нашей стране выживают только тараканы и коммунисты со своими идеями, - решился высказаться достаточно определенно Амиров. - Интересно, сколько в России таких добровольных пропагандистов и агитаторов, исподволь тянущих нас назад?

- Настоящая пятая колонна. Ведь идея, овладевшая массами, становится материальной силой, как учил отец-основатель нашего государства, - близоруко улыбнулся Кугель. – Не успеешь оглянуться, а вокзалы, банки, почта, телеграф опять окажутся в их руках.

- Пойдем прогуляемся, Амиров, поговорим, как солдат с солдатом, - предложил вдруг Кондратюк.

- Давайте завтра. Сегодня у меня безотлагательное дело, - сказал Амиров.

- Завтра будет четверг, - в голосе Кондратюка почувствовалась нотка обреченности.

- Не боись, - сказал Амиров, широко улыбнувшись. – Бог не фраер.

38

Строго говоря, Кирилл Брунович не был итальянцем, а был югославом, давно забывшим свое македонское имя. В юности он много поездил по странам в поисках работы, с шахты на шахту, тогда и вступил в компартию. Во Франции как сторонник коммунистических идей попал в поле зрения агентов Коминтерна. Он уже успел наследить во всей Европе как организатор беспорядков и террорист, а в Германии, Бельгии, Франции и Испании его ждало серьезное наказание. Тут он и был приглашен в Москву – учиться коммунизму. Учебно-тренировочная база располагалась в Балашихе, в «старом городке», где, как выяснилось через десятилетия, готовились одновременно кадры для войны в Испании, диверсанты из группы П. Судоплатова и И. Старинова, в том числе легендарный Николай Кузнецов. Практические занятия мало отличались от подпольной деятельности Векки, но дело было поставлено на профессиональную основу при безусловной жесткой дисциплине.

Иностранцы жили тесной замкнутой колонией под Москвой, но иногда их организованно вывозили на Беломоро-Балтийский канал, Днепрогэс, в Магнитку или Кузнецкстрой.

- Результаты героических усилий советских людей выглядели замечательно, - говорит сегодня Векки. – Этот порыв вдохновлял. Казалось, мы близки к достижению целей многих поколений борцов за счастье человечества.

Он основательно освоил профессию сварщика и, так как в совершенстве знал итальянский, то готовился к работе в порту или на доках одной из скандинавских приморских стран, куда должен был проникнуть как житель Апеннинского полуострова. В круг его задач входило зарекомендовать себя преданным сторонником режима Муссолини и, по возможности, занять прочную, если не главную, позицию в местном отделении одной из профашистских организаций. Связей с коммунистами не искать и никоим образом не проявлять своих истинных намерений до дня «X», когда по сигналу должны заполыхать доки и взлететь на воздух корабли в гавани фьорда.

К сожалению, все получилось не так, как предполагалось. Война началась совсем не по нашему сценарию. Страна пребывания Векки сохраняла строгий нейтралитет, правда принимала в свои подводные доки израненные фашистские субмарины. Векки добросовестно прокладывал по их корпусам ровные дорожки сварных швов и ждал своего часа. В результате после войны он несколько раз счастливо избежал расстрела в СССР - чьи-то таинственные, но могучие руки отводили его от самой стенки, несмотря на тяжелые обвинения, самым мягким из которых было идеологическое сотрудничество с военно-фашистскими организациями Италии.

В вину Векки ставилось даже то, что он начинал свою революционную деятельность как македонский террорист.

- Как югослав ты должен был быть приписан к армии Тито, - говорили ему следователи Лубянки.

Биография Векки всем стала казаться сложной, запутанной, невероятной.

- Ты ведешь себя как непартийный человек, ты что-то скрываешь, - настаивали люди в погонах.

Естественно, когда его с обязанностями штатного осведомителя забросили в лагерь для военнопленных в Магнитогорске, он воспринял это как новое задание партии.

Векки был единственным итальянцем среди сотен заключенных. Он ничем не отличался от них, разве что знал все европейские языки. Но о том, что еще превосходно знает русский, мало кто догадывался даже в руководстве лагеря. Векки опять ждал – на этот раз того, на кого возложены функции связника. Связником оказался обер-лейтенант, инженер Вильгельм Лайнер, который тоже, как выяснилось, говорил по-русски. Как начальник производства он, не привлекая ничьего пристального внимания, общался с комендантом их сектора младшим лейтенантом Амировым. По прошествии некоторого времени Лайнер от имени немецкого контингента лагеря рекомендовал классного сварщика Векки в бригадиры, что, конечно же, устраивало советскую сторону. Встречи между агентами НКВД в зоне и кумом стали проводиться вполне легально.

Когда появилась возможность вернуться на родину, обзаведшиеся семьями Лайнер и Векки без объяснения причин предпочли остаться в Магнитогорске. Отставной лейтенант Амиров постарался устроить так, чтобы они жили по соседству с ним, в построенных самими же домах. Но через пару лет иностранцев опять арестовали. Судьба Лайнера так и осталась неизвестной. Векки, не успевший получить реальный срок в силу начавшейся к тому времени Оттепели, старался не вспоминать о своей последней отсидке.

- Я вернулся домой как вольный ветер, - вспоминает он, потому что жена, пока он мотался по пересылкам, оставила его.

39

Со старым террористом и подпольщиком, который в годы Перестройки позволил себе в какой-то мере забывать о данных когда-то подписках, Амиров мог без опаски говорить почти на любые темы. Они оба ощущали грань взаимной откровенности, через которую при любых обстоятельствах переступать нельзя.

Кроме того, до Векки все никак не доходило, как это сегодня деньги перекраивают судьбу человека любого ранга.

- Прежде чем обвинять бойца-спецназовца, что он служит теперь не тем людям, надо знать мотивы, почему он принял такое решение. Да и с кого можно требовать преданности, если у многих руководителей на первом плане не долг перед страной, а обеспечение собственного благополучия? – вопрошал Векки.

Против истины не попрешь. Приходилось соглашаться, что сегодня дисциплина в некоторых преступных группах выше, чем в государственных подразделениях, призванных с ними бороться. Криминальный мир теперь сам имеет все возможности подготовить себе боевиков. Раньше обучение бойца того же подразделения «Вымпел» стоило 100 тысяч советских полновесных рублей в год. Трудно поверить, что сейчас государство не может найти средств на подготовку такого отряда и люди пристраиваются, кто куда может.

- Тебя не приглашали? – спросил Векки.

- Вообще-то приглашали, – Амиров вспомнил, как это было.

- Но ты не пошел, - уже утвердительным тоном произнес Векки.

- Я тогда работал в комсомоле. И потом, у меня была гражданская специальность. А многие из нас умеют лишь профессионально перемалывать кости.

- А в крайнем случае ты пошел бы в ОПГ?

- В крайнем случае пошел бы, - признался Амиров. – Но крайний случай, надеюсь, не наступит никогда.

- Ты мог бы мне немного поподробнее рассказать о «мусульманском» батальоне, штурмовавшем дворец Амина? Ведь, как я догадываюсь, ты служил в нем.

- Нет, Кирилл Брунович, вы же понимаете.

- Теперь наступили другие времена.

- Других времен в России как-то не случается.

В этот момент в дверь позвонили.

Эрика, подумал Амиров.

Перед тем как идти открывать, Векки, оглянувшись, посмотрел на Амирова:

- Честно говоря, мне это уже не так интересно – штурм, Амин, тем более - другие времена в России.

Из прихожей послышался звонкий смех Эрики:

- А я знала, что встречу его у вас.

- Он тебя уже битый час ждет. У него есть к тебе интересное предложение.

- Не иначе, желает пригласить меня на дискотеку в «Березку». Я бы с удовольствием с ним пошла.

- Он хочет устроить тебя учиться в колледж на бюджетное отделение.

Она вошла вся ослепительно юная и красивая, и Амиров подумал: если ее действительно повести в ресторан, то о чем с ней можно там говорить? Он не знал. Не знал он и что делать с ней позже, потому что помнил о вчерашнем предостережении Векки.

В таком сумбурном настроении он и покинул гостеприимный дом итальянца, сославшись на крайний цейтнот и проклиная сам себя. Такого с ним еще не было, чтобы вмиг потерять голову из-за сопливой девчонки. Они договорились встретиться завтра после обеда у входа в техникум. Эрика должна иметь при себе все необходимые документы. И пусть оденется не так броско.

40

Эти записи с 2004 года хранились в семейном архиве – тонкая стопка бумаги, испещренной бисерным отцовским почерком. Однажды Амиров наткнулся на них и, хотя здесь не было никакого обращения, сразу понял, что адресованы они именно ему. Он внимательно просмотрел листочки и после этого не позволял себе и тени сомнения в том, чему присягал.

«Я кратко постараюсь рассказать о своей жизни. На Кубани, в селе Петровка, в трудолюбивой семье в 1922 году родился последний сын – мальчик Петя, то есть я. Мой отец был хорошим хозяином. Дом и все постройки были покрыты красной черепицей. Для обработки земли имелся табун лошадей, да к тому же содержались коровы, свиньи, овцы и разная птица. Отцу спать было некогда - всегда в работе, в заботах.

Закупили необходимую технику, молотилку, сенокосилку, посевные и зерноуборочные машины. Поднялся сад, где росли абрикосы, виноград, прочие фрукты.

Когда я родился, отцу было 56 лет, а матери – 40. Я рос последним ребенком в семье. Детство у меня было безоблачным, счастливым.

В 1931 году в стране проходила коллективизация. Отец отказался вступать в колхоз, в результате чего моих родителей раскулачили, отобрали все, что у них было. Отца арестовали, а меня с матерью выгнали из дома на хутор. Через некоторое время, ночью, нас увезли на железнодорожную станцию, потом отца доставили туда же, всех погрузили в товарный вагон. По пути состав загружали «кулаками» (украинцами, болгарами, греками, татарами). Это было летом.

Привезли нас на Урал, на угольную шахту № 205 (ныне город Копейск Челябинской области). Разгрузили в чистом поле. Шахту только начали копать, никаких строений не было. Каждая семья построила себе шалаш, а позже, к зиме, землянки. К началу учебного года в бараке разместили школу. Я пошел учиться в 1 класс на украинском языке, учителей прислали из Полтавы.

Учился я хорошо, в 1 и 2 классах мне поручали брать на буксир отстающих учеников. В 1933 году, летом, моя мама уехала-сбежала на Кубань, там осталась ее дочь 15-ти лет, моя родная сестра. Она была больна, и мама очень страдала. Вскоре осенью мой отец заболел, и к началу зимы его не стало, он умер на моих глазах. Я остался один на Урале. В ту пору мне было 10 лет, добрые люди и комендант отвезли меня в Еткульский детский дом, недалеко от Челябинска. Там я пошел в 3 класс уже на русском языке.

В детском доме зимой учились в школе, а летом работали в подсобном хозяйстве детдома. Одно лето я ухаживал за кроликами в лесу. Нас было трое пацанов, ночью нам было страшно, но виду мы не показывали. Второе лето косили сено, выращивали овощи, картошку, все это делалось под надзором взрослых.

В 1935 году меня в группе из 10 человек взял из детского дома на воспитание Еманжелинский зерносовхоз (по типу сынов полка). Зимой мы учились в школе, летом работали - были при деле. Нас хорошо кормили, одевали, присматривали за нами. Одно лето я работал учетчиком зерна на комбайнах в поле, а потом был учеником токаря, проводником зерна при перевозке его от комбайнов на элеватор на автомашинах.

В зимнее время, в период учебы, нас, мальчиков, закрепили за маленькими 2-летними жеребятами. В выходные дни мы ходили на конюшню к своим подопечным, кормили, чистили, прогуливали их. Моего жеребенка звали Звездочка (на лбу было белое пятнышко), я его очень любил.

Вспоминаю с благодарностью всех окружавших, приучивших нас к труду. На все государственные торжества и Новый год нас, детей-сирот, сынов совхоза работники по разнарядке брали в свои семьи, где нам устраивали праздничные угощения.

В совхозе я был пионером, а потом вступил в комсомол. По окончании 7 классов я хотел поступить учиться в морполитехникум Ростова-на-Дону на штурмана дальнего плавания торгового флота, но не набрал нужных баллов. После этого я поехал учиться в Свердловск, в школу механиков звукового кино, которую окончил в 1940 году и был направлен работать в районный дом культуры села Кунашак. В те времена звуковое кино только-только зарождалось, специальность киномеханика была престижной – почти такой же, как сегодня профессия программиста-электронщика.

Мы, сыны совхоза, начитались в газете «Пионерская правда» о шпионах и диверсантах, и я написал письмо наркому Ежову с просьбой взять меня на охрану государственной границы от врагов. Получил отказ. Однако мы упорно продолжали занимались спортом: я сдал нормы БГТО (будь готов к труду и обороне), Ворошиловский стрелок (юный), БГСО (будь готов к санитарной обороне). Еще в 6-7 классах я помогал учителю физики и химии, готовить лабораторные опыты, демонстрировать учебные кинофильмы на узкопленочном киноаппарате.

Но, понятно, мы не всегда были ангелами. Бывало устраивали драки с местными мальчишками, лазали по чужим огородам, отнимали лыжи, коньки и санки у сверстников-«маменькиных сынков».

В 1941 году я был допризывником, и осенью меня должны были призвать на действительную службу. В то время лозунг «Защита Отечества – священный долг каждого гражданина» звучал для нас как закон. К службе в армии юноши готовили себя, занимались спортом, укрепляли свое здоровье, и не дай Бог военкоматовская медкомиссия забракует тебя и признает негодным к службе. Это было бы позором, не без оснований считалось, что таких парней и девушки любить не будут.

Я был спортивным юношей, у меня был 1 разряд по лыжам, я участвовал во всех спортивных мероприятиях района.

41

22 июня 1941 года грянула Великая Отечественная война, и в начале октября меня призвали на службу в ряды Красной Армии. Меня направили в 156-й уральский лыжный батальон, расквартированный в городе Челябинске. За 2 месяца я прошел курс подготовки молодого бойца, принял военную присягу. Перед отправкой на фронт нас хорошо одели. Выдали валенки, фуфайки, шапки, ватные брюки, теплое белье, шинели, маскировочные белые халаты.

В первых числах декабря 1941 года мы ходили в драмтеатр на спектакль эвакуированного в Челябинск Московского Малого художественного театра. Названия спектакля не помню - мы были усталые и почти все спали. Ночью по боевой тревоге батальон покинул свои казармы, прибыл на железнодорожный вокзал, погрузился в товарные вагоны, оборудованные нарами в 2 яруса по высоте и железными печками-буржуйками. Под звуки военного духового оркестра, исполнявшего марш «Прощание славянки», эшелон тронулся, и мы поехали на войну, на фронт, по северной железнодорожной ветке, через Свердловск.

Ехали быстро, остановок почти не было, нам всюду был открыт зеленый свет светофора. В городе Тутаево, что расположен невдалеке от Ярославля, мы выгрузились из вагонов, нам выдали боевое оружие и снаряжение - винтовки, пулеметы, автоматы, пистолеты, минометы и боеприпасы. Мы очистили все это от смазки, потом, выехав на лыжах в лес, на берег Волги, обстреляли.

Мне выдали ручной пулемет Дегтярева. Это было грозное, надежное оружие. Я был первым номером расчета, вторым номером был мой лучший товарищ Николай Бекарев из Тахталыма Кунашакского района.

Мы вновь погрузились в свои, ожидающие нас, вагоны, поехали через станцию Бологое на Северо-Западный фронт. Нас разгрузили, не доезжая до линии фронта 75-80 км, на станции Горовастица, которая была разрушена так, что не угадывалось никаких следов человека – не считая железнодорожных путей и землянки железнодорожников. Дул холодный ветер, мела поземка. Нас ждала неизвестность.

Еще на станции Бологое к нашему железнодорожному составу, к голове и хвосту, прицепили железнодорожные платформы с установленными на них зенитными пушками для охраны поезда от налета немецкой авиации.

Мы быстро выгрузились из вагонов, ушли в ближний лес. И сразу вслед за этим на станцию налетели два немецких бомбардировщика. Спустя секунды в небе появились три наших краснозвездных истребителя, завязался воздушный бой при поддержке зенитных пушек, установленных на нашем поезде.

Один наш истребитель загорелся в воздухе, упал и взорвался один немецкий бомбардировщик. Бой шел на небольшой высоте, хорошо были видны на самолетах красные звезды и немецкие кресты. В результате немцев вынудили сбросить бомбы мимо цели – стоящего железнодорожного состава. Так впервые я стал свидетелем воздушного боя, наблюдать за которыми позже мне довелось много раз. Благодарю судьбу, что наш батальон своевременно выгрузился из вагонов и ушел в лес.

До передовой мы шли на лыжах, видели сожженные, разрушенные деревни. На обочинах дороги валялись убитые немцы, на открытых участках полей из снега торчали таблички: «Мины». Мы шли по льду озера Селигер, там, где начинается знаменитая Волга. На вторые сутки пришли на передовые позиции у районного центра Малвотица Новгородской области.

Нижнее белье на нас было пропитано потом, его мы надели более двух недель назад - после бани в Челябинске, перед отправкой на фронт. На передовой нам выдали другое, постиранное, пересыпанное каким-то порошком с неприятным запахом. Тут же прошел слух, что это белье было снято с убитых.

Мой 156-й лыжный батальон был придан 27-й стрелковой бригаде 3-й ударной армии, которой командовал маршал Баграмян. Батальон численностью 600 человек, состоявший из трех лыжных рот, одной минометной роты, разведвзвода, санвзвода, хозвзвода, был сформирован из крепких спортивных юношей. Особую роль, понятно, играли лыжники. Перед ними была поставлена задача в условиях бездорожья, в любое время дня и ночи, в любую погоду совершать рейды в тыл врага, уничтожать вражеские гарнизоны, взрывать склады и т. п.

Батальон выполнял поставленные командованием задачи, участвовал в боях за овладение населенными пунктами Малвотица, Быково, Павловск, Наумово. В начале войны овладение населенным пунктом было большим успехом.

Прошло с тех пор 63 года, но то, что пришлось пережить, забыть невозможно. Помнится, как мы шли в бой за взятие населенного пункта, откуда немцы открывали ураганный пулеметный и минометный огонь из дотов и дзотов. Мы залегали, нам не давали поднять головы, даже ночью немцы подходы освещали ракетами, подвешенными на парашютиках. Нам было лучше, мы были одеты в белые халаты, на белом снегу мы были мало заметны. А вот перед нашей атакой в бой ушла рота морских пехотинцев, одетых в черные бушлаты. Очень многие остались лежать, не вернулись. Все поле было усеяно телами морпехов. Задачу они должны были выполнить любой ценой и пали смертью храбрых.

Никогда не забудутся лыжные переходы при полном боевом снаряжении, на пределе сил. Спали стоя на лыжах, опершись на лыжные палки, или в снегу при лютых морозах, почти всегда голодные, усталые, но при этом у нас не возникало ни насморка, ни кашля, никаких болезней.

Видел, как в лесу группы по 5-10 красноармейцев сладко спали в разных позах у потухших костров. То есть усталые, измученные, голодные, они согрелись у огня и крепко заснули. Костер прогорел, и замерзшие бойцы больше не проснулись, спали вечным сном, остались молодыми навсегда.

В этих условиях мы провели зиму 1941-1942 годов. Зима была лютая, холодная, голодная и очень долгая. А как хорошо и тепло было на душе, по жилам текла горячая кровь, когда утром нам давали боевые 100 граммов водки - иногда перепадало и больше за счет не вернувшихся с поля боя.

42

Мне довелось участвовать в операции по пленению «языка». Командованию нашего батальона был дан приказ - взять «языка» до 20 февраля. Было принято решение ночью зайти в тыл к немцам, перерезать телефонные провода, идущие вдоль дороги от передовой в тыл, и ждать связистов, вышедших на поиски обрыва.

Выполнять это задание поручили пятерым лучшим лыжникам из разведвзвода, которые не однажды ходили во вражеский тыл во главе с командиром Киселевым, а для прикрытия их в случае возникновения боя назначили меня, ручного пулеметчика, и моего второго номера.

Накануне этой операции нам дали выспаться в блиндаже штаба, вечером покормили. Мы сдали в штаб свои документы и с наступлением темноты перешли линию фронта, выбрав самые труднопроходимые, заросшие лесом, бездорожные места. К середине ночи мы подошли на участок дороги, который наши разведчики определили заранее. Для транспортировки «языка» взяли с собой волокушу (фанерная легкая лодка), на которых с помощью лямок из брезента транспортировали минометы.

Мы замаскировались, ребята обрезали телефонные провода и привязали концы к соснам. Я тоже замаскировался, приготовил свой пулемет к бою метрах в 20 от места обрыва проводов. Стали ждать фрицев для пленения, приготовили автоматы, ножи-финки. Шел небольшой снег, дул пронизывающий ветер. Прошло примерно около часа, и мы увидели – идет вдоль дороги немец с карманным фонариком (к нашему счастью, он был один). Обнаружив обрыв, полез к сосне отвязывать концы проводов. В этот момент наши сзади оглушили его, связали руки, рот заткнули тряпкой, погрузили на стоящую рядом волокушу и быстро потянули в глубь леса. Выждав несколько минут, когда бойцы уйдут дальше в лес, я с пулеметом догнал их.

Мы по очереди снимали свои шинели и укутывали немца, чтобы он не замерз. Мы выполняли ответственное задание, мы обязаны были доставить «языка» живым. Нам было трудно и страшно - могло случиться всякое.

На рассвете мы доставили свой трофей в расположение части, потом на этой же волокуше его отправили в штаб 27-й стрелковой бригады для допроса. А 23 февраля 1942 года с помощью сведений, полученных от «языка», деревня Быково с боем, но с небольшими потерями с нашей стороны была освобождена.

Приведу еще один эпизод из своей жизни, продолжал читать Амиров записи отца. Буквально через неделю, 28 февраля 1942 года, мы совершали переход на другой участок передовой, к деревне Наумово - как потом выяснилось, к вечеру оттуда планировалось идти в бой. На исходной позиции мы остановились на кратковременный отдых. Ребята нашли в лесу убитую лошадь, тут же с ней расправились, а моему второму номеру Николаю Бекареву достался лишь кусочек шкуры. Мы быстро ее поджарили на костре. Какая вкусная была шкура, без соли, полусырая. Как я ее грыз, кусал зубами, но через два часа грызть, кусать уже был не в силах.

После короткого отдыха нам объявили приказ: идти в бой и овладеть хорошо укрепленным пунктом - селом Наумово. В лесу батальон развернулся, подготовился к бою. Я был ручным пулеметчиком 2-ой роты, и мне пришлось быть на левом фланге, идти по глубокому снегу на лыжах по редкому подлеску. Мы были уже примерно в 50-60 метрах от окраины села, когда противник открыл по нам сильный огонь из всех видов имевшегося у него оружия. Мы залегли и ответили тем же.

Отдышавшись, мы, не прекращая огня, короткими перебежками продвигались к селу. Примерно в 15-20 метрах до ближайшего дома я увидел большую группу немцев в белых, но очень грязных маскхалатах, бегущих из леса в село по снеговой траншее. Я направил на них огонь своего пулемета. Они залегли, но я продолжал стрелять.

Неожиданно у меня кончаются патроны, и я кричу, не оглядываясь, Николаю, чтобы передал новый магазин. В ответ - молчание. Я оглянулся – мой друг лежит, вытянув руку с магазином вперед, а из головы ключом бьет кровь.

Перезарядил свой пулемет, продолжаю вести огонь по залегшим в траншее немцам. И вдруг у меня из глаз посыпались искры, а передо мной мгновенно возникло все, о чем я мечтал, и, как в кино, промелькнули знакомые лица. Чувствую, что умираю, а жить очень хочется. Меня тяжело ранило в лицо пулей, которая прошла через рот, перебила кость нижней челюсти, чудом не задев сонную артерию. Истекая кровью, я потерял сознание.

Пришел в сознание, когда однополчане уже ушли дальше. Я снял лыжи, простился с начавшим уже остывать моим верным другом Николаем и направился с поля боя назад, той же дорогой, какой шли в бой. Немцы из минометов продолжали обстреливать наш тыл, опасаясь атаки второго эшелона наших войск. Меня еще раз ранило осколками взорвавшейся мины в живот. К счастью, я был голоден, кишки были пустыми, а осколки большей частью попали в четыре ряда брючного и поясного ремней.

43

Подобрали меня санитары, сделали перевязку, помогли добраться до их саней, где в спальном мешке я заснул. Проснулся в медсанбате, размещенном в лесной палатке, на операционном столе. Медики определили, что левый глаз не видит, перебита кость нижней челюсти, выбиты зубы, вытащили осколки мины из живота. Трудно было мне. Очень болели раны, не мог кушать, кормили меня через резиновую трубку жидкой пищей (молотые сухари со сгущенным молоком). Не оставляла мысль: как же я буду жить с одним глазом?

Я видел смерть, знаю цену жизни, за нее надо бороться, ее надо беречь, она дана человеку один раз.

Далее госпитали городов Осташкова, Вышнего Волочка, Калинны и челюстно-лицевой госпиталь в Иваново. Лечили меня хорошо, спасибо врачам, сестрам, санитарам и санитаркам. Через два месяца, когда мои челюсти открывались на 15-20 мм и между ними начали проходить сухари, я был выписан для прохождения дальнейшей службы. Меня направили на пересыльный пункт в Кремль города Горького, после чего, в конце мая 1942 года, в составе группы выздоровевших ранбольных я оказался в 212-м стрелковом полку 49-й стрелковой дивизии Брянского фронта. Данная воинская часть держала оборону в районе городов Жиздра и Людинова. На эту линию немцы были отброшены в результате боев за Москву.

Передовые позиции по обе стороны фронта были хорошо укреплены, построены блиндажи, огневые точки, выкопаны окопы, ходы сообщения. Перед нашими окопами было сделано заграждение из колючей проволоки. Немецкие окопы проходили примерно в 100-120 метрах. Было слышно в тихую погоду немецкую речь, песни, игру на губных гармошках, стук колес немецкой кухни. Больших боев не было, случались отдельные перестрелки. В это время немцы все свои силы направили на Сталинград, а у нас было затишье. После разгрома немцев в Сталинграде на наш фронт прибыло очень много живой силы и техники - танков, пушек, минометов. Это была подготовка к сражениям на Орловско-Курской дуге.

20 мая 1943 года нашему полку был дан приказ идти в разведку, с боем занять немецкие траншеи-окопы с целью выявления укреплений обороны. А может, как водится, это был и отвлекающий маневр. Накануне ночью был сделан проход в проволочном заграждении, днем нас хорошо покормили и после кратковременного отдыха мы заняли исходные позиции. Нас предупредили, что сначала немецкая оборона будет подвергнута интенсивной артиллерийской подготовке продолжительностью 10 минут, потом последуют залпы «катюш», после чего мы пойдем в атаку.

Артподготовка затихла, а залпов «катюш» все не было, и мы с криками «Ура! За Родину! За Сталина!» пошли в атаку. И тут над нами полетели ракеты «катюш». А немцы, понятно, нас встретили бешеным огнем.

Хорошо, что мы недалеко отползли от наших окопов, но все же нам предстояло проползти 100-120 метров. Я был командиром отделения, полз впереди, кричал, чтобы мои товарищи не отставали. Осталось проползти примерно метров 8-10, как я почувствовал ожог шеи, левая рука повисла плетью, потекла кровь.

Из вражеского окопа строчил пулемет. Я притворился – замер, а когда немцы отвлеклись или замешкались, бросил гранату в их окоп. При этом намеревался сам прыгнуть следом, но меня еще раз ранило осколком в грудь. Мои товарищи и я, все вместе, запрыгнули в траншею, где было много убитых немцев. Стенки окопов были разрушены, обвалены после работы нашей артиллерии.

В окопе меня встретил наш санитар, перевязал мои раны и сказал, что в блиндаже лежат очень много раненых солдат, но бой продолжается.

- Если немцы пойдут в контратаку вы, раненые, окажетесь в плену. Коль способен самостоятельно передвигаться – уходи, - добавил он.

Изо рта текла кровь, я кашлял: осколок проник в грудь и задел легкие. Очень, очень хотелось пить. Я из ладони немного попил воды – рядом было болото. И больше ничего не помню, потерял сознание. Позднее я узнал, что меня подобрали санитары другой воинской части, которая была во втором эшелоне на случай контратаки немцев, и меня отвезли в их медсанбат.

А в 212-м стрелковом полку меня не досчитались и решили, что я убит. Моя мама получила похоронку, отпела меня в церкви как убиенного воина.

Между тем я находился на излечении в госпиталях городов Москвы, Мурома, Ижевска. Имея специальность киномеханика, я на общественных началах демонстрировал кинофильмы для раненых больных. После залечивания ран меня оставили служить в этом же госпитале.

Для сохранения зрения в здоровом глазу врачи порекомендовали сменить профессию. Я поступил учиться на 3-й курс Ижевского строительного техникума на дневное отделение, а вечером демонстрировал кинофильмы.

В 1944 году окончил техникум, получив специальность техника-строителя. Дипломный проект здания кинотеатра на 800 мест с двумя зрительными залами выполнил и защитил с оценкой «отлично». По окончании техникума меня направили на работу в Магнитогорск, в трест «Магнитострой».

Мой отец был скромным человеком, его историю, такую же противоречивую, как жизнь его страны, так никто и не узнал, думал Амиров. Он с гордостью ощутил, что многое из самого главного перенял с генами от отца. Поэтому и их судьбы во многом схожи.

44

Что всем дался этот батальон, войско, которого уже давно нет, размышлял Амиров, сидя у светящегося экрана телевизора. Он хотел посмотреть новости, но новости были такими, как и вчера: убийства, грабежи, вылазки незаконных вооруженный формирований, массовые беспорядки. И Амиров отвлекся – будто задремал.

В этом необычном подразделении спецназа служили казахи, узбеки, таджики, туркмены, кыргызы и всего восемь человек славян. В одной из учебок на юге Советской страны бойцы секретного батальона совершенствовали навыки военного искусства - стрельбу из различных видов отечественного и зарубежного оружия, приемы рукопашного боя. Какого-либо противостояния, деления по национальному признаку внутри батальона не было. Относились друг к другу хорошо, помогали, чем могли.

В апреле 1979 года «мусульманский»   батальон  численностью около шестисот отлично экипированных, обученных солдат вместе с военной техникой отправился в Афганистан. Чтобы избежать международного скандала, решено было не афишировать ввод войск и сохранить присутствие батальона  в глубокой тайне. Поэтому солдат переодели в серую форму военнослужащих афганской армии. О своем происхождении им категорически запретили даже вспоминать.

После высадки в аэропорту Баграм бойцам тут же пришлось вступить в бой: вертолеты без опознавательных знаков бомбили взлетно-посадочные полосы. Позже батальон,  маскируясь под афганскую армию, выезжал в провинции страны - на подавление антиправительственных выступлений. Проводилась и разведдеятельность вероятного театра военных действий.

Появление «мусульманского»  батальона  не осталось незамеченным, западные радиостанции заголосили о высадке переодетой в афганскую форму целой дивизии уроженцев из среднеазиатских республик СССР .

В то время местное население очень тепло относилось к русским. Кто мог тогда себе представить, что пройдет всего год и в недоступных здешних краях шурави станут заклятыми врагами?

Но всех спрашивающих, понятно, интересует прежде всего одно – подробности штурма дворца Тадж-Бек. Уцелевшие после той ночи ребята договорились, что будут встречаться каждый год 27 декабря в семь часов вечера в Москве, у могилы Неизвестного солдата. Правда, Крючков запретил: мол, нечего сопли распускать... Но участники штурма находят, где встречаться, где можно пооткровенничать. И Амиров считал, что в его сознании сложилась если не совсем стройная, то довольно целостная картина боя.

В ноябре 1979 года батальон  срочно отправляют на усиление охраны дворца Тадж-Бек - кабульской резиденции афганского лидера Амина. На самом деле, похоже, наверху приняли решение с помощью «мусульманского»   батальона  убрать Амина, который замочил находившегося прежде на этом посту своего друга Тараки и как будто бы вел закулисные переговоры со США. И якобы прошла информация, что американцы собираются 29 декабря высадиться в Кабуле. Однако, не дожидаясь прихода янки, на 27 декабря была назначена операция «Шторм-333».

«Мусульманский»   батальон  , находившийся по внешнему периметру дворца, в этот вечер по сигналу повернул оружие и атаковал здание. Но все же главную роль во взятии дворца Тадж-Бек сыграли две группы спецназа КГБ СССР под руководством полковника Бояринова, возглавлявшего Курсы усовершенствования офицерского состава.

В конце декабря Бояринова срочно вызывают к руководству КГБ СССР. Его приняли лично председатель КГБ Юрий Андропов и начальник внешней разведки Владимир Крючков. Уже на следующий день по приказу руководства КГБ полковник вылетел в Кабул для координации действий советских спецгрупп в Афганистане.

Полковник Бояринов сразу же включился в работу по подготовке и реализации уже разработанной представителями КГБ и ГРУ специальной чекистско-войсковой операции «Шторм-333». Он посетил посольство СССР, где встретился с руководством представительства и резидентуры КГБ. После этого его видели в различных местах расположения второго отряда «Зенит» и других спецгрупп, он посетил также авиабазу в Баграме.

На одном из самых последних совещаний руководства ГРУ ГШ СА и КГБ СССР перед полковником Бояриновым с учетом его личного боевого опыта была поставлена задача возглавить общее руководство действиями групп спецподразделений КГБ, идущих на штурм резиденции. Операцию решено было начать в 19.30. Сигналом к началу штурма должен был служить в 19.15 мощный взрыв в одном из колодцев телекоммуникационной сети Кабула.

45

Получив приказ, полковник Бояринов успел провести рекогносцировку на местности. Поднявшись на одну из близлежащих высот и оценив обстановку, он, по свидетельству очевидцев, сказал только: «Крепкий орешек». И надолго задумался. Да и было о чем - дворец Тадж-Бек представлял собой практически неприступную крепость. Вся система охраны Тадж-Бека была тщательно продумана и организована. Внутри дворца действовала личная охрана Амина - самая элитная часть службы безопасности. Она имела примерно четырехкратное превосходство над атакующими дворец спецназовцами.

Вторая линия обороны состояла из семи постов, где несли караул по четыре часовых, вооруженных пулеметами, гранатометами и автоматами. Внешнее кольцо обороны образовывали пункты дислокации бригады охраны, в состав которой входили три мотопехотных батальона и один танковый. Они располагались вокруг Тадж-Бека на небольшом удалении. На одной из господствующих высот были закопаны два танка Т-54, которые простреливали прямой наводкой из пушек и пулеметов прилегавшую к дворцу территорию. Единственная дорога, серпантином поднимавшаяся к дворцу, была как на ладони.

Таким образом, фанатично настроенная личная гвардия Амина, непосредственно несшая охрану дворца, насчитывала свыше двух тысяч человек. Кроме того, как в окрестностях, так и в самом Кабуле находились готовые подняться по тревоге другие части афганской армии.

По плану операции «Шторм-333» в штурме резиденции Амина должны были участвовать чуть более 60 бойцов спецназа. Они были разбиты на две группы - «Зенит» и «Гром». Все участники штурма прошли специальную боевую подготовку, владели всеми видами оружия и рукопашного боя, метко стреляли, были готовы действовать в условиях боевой обстановки как в одиночку, так и в составе подразделений. И самое главное - они прошли специальный тщательный отбор и были готовы выполнить любой приказ Родины. Личный состав этих групп представлял собой уникальное подразделение, вернее сказать братское содружество людей, идущих практически на верную смерть и верящих в победу.

А ничего не подозревавший Хафизулла Амин находился в эйфории от того, что удалось добиться своей цели - советские войска вошли в Афганистан. Днем 27 декабря он устроил обед, принимая в своем роскошном дворце членов Политбюро, министров с семьями. Амин торжественно говорил присутствующим:

- Советские дивизии уже на пути сюда. Все идет прекрасно. Я постоянно связываюсь по телефону с товарищем Громыко, и мы сообща обсуждаем вопрос, как лучше сформулировать для мира информацию об оказании нам советской военной помощи.

Однако все карты спутала акция, проведенная КГБ СССР. Неожиданно во время обеда генсек НДПА и многие его гости почувствовали себя плохо. Некоторые потеряли сознание. Полностью отключился и сам Амин. Его супруга немедленно вызвала командира президентской гвардии Джандада, который начал звонить в центральный военный госпиталь и в поликлинику советского посольства, чтобы вызвать помощь. Продукты и гранатовый сок были немедленно направлены на экспертизу. Повара-узбеки задержаны.

46

В середине дня полковник Колесник и командир батальона проинформировали офицеров о плане операции в части, их касающейся, и поставили боевые задачи. Затем объявили порядок действий. Когда проводили рекогносцировку, увидели в бинокли на одной из высоток Джандада с группой офицеров. Подполковник Швец пригласил всех их на обед якобы в честь дня рождения одного из офицеров батальона, но командир бригады сказал, что они проводят учение и приедут вечером. Тогда О. Швец попросил отпустить советских военных советников, которые находились в бригаде, и увез их с собой. Возможно, этим он спас многим из них жизнь.

В 15.00 из посольства передали, что время начала штурма, время «Ч», установленное на 22.00, перенесено на 21.00. Позже оно периодически уточнялось и в конечном итоге стало 19.30. Видимо, руководители операции рассчитывали, что сработает план устранения Х. Амина путем его отравления и тогда, возможно, отпадет необходимость штурмовать дворец Тадж-Бек. Но ввиду строгой секретности этого плана советские врачи не были к нему допущены и по незнанию сорвали его выполнение.

Во дворец по просьбе начальника главного политического управления М. Экбаля Вазири и по настоянию начальника политического отдела аппарата главного военного советника в ДРА генерал-майора С.П. Тутушкина прибыла группа советских врачей, находившихся тогда в Кабуле. В нее входили начальник медицинской службы, терапевт советников, командир группы хирургического усиления, врач-инфекционист из центрального военного госпиталя афганской армии, врач из поликлиники советского посольства, две женщины - врач и медсестра - диетологи, работавшие в медпункте, расположенном на первом этаже дворца Тадж-Бек. Вместе с ними был и афганский доктор подполковник Велоят.

Когда советские врачи - терапевт полковник Виктор Кузнеченков, командир группы хирургического усиления госпиталя полковник Анатолий Алексеев, другие медики примерно в два часа дня подъехали к внешнему посту охраны и, как обычно, стали сдавать оружие, их дополнительно еще и обыскали, чего раньше никогда не было. Причем обращались к ним непривычно резко. При входе во дворец тщательней, чем обычно, проверили документы и еще раз обыскали. Что-то случилось? Поняли, что именно, когда увидели в вестибюле, на ступеньках лестницы, в комнатах лежащих и сидящих в неестественных позах людей. Те, кто пришел в себя, корчились от боли. Наши врачи определили сразу: массовое отравление. Решили оказывать пострадавшим помощь, но тут к ним подбежал афганский медик подполковник Велоят и увлек их за собой - к Амину. По его словам, генсек был в тяжелейшем состоянии. Поднялись по лестнице. Хафизулла Амин лежал в одной из комнат, раздетый до трусов, с отвисшей челюстью и закатившимися глазами. Он был без сознания, в тяжелой коме. Умер? Прощупали пульс - еле уловимое биение. Умирает?

Полковники Кузнеченков и Алексеев, не догадываясь, что нарушают сверхсекретные планы, приступили к спасению главы «дружественной СССР страны». Между тем, прием был сорван, потому что вступила в действие первая фаза операции «Шторм-333» - один из внедренных в охрану советских офицеров-нелегалов для ослабления контроля над столицей и страной осуществил акцию по временному выводу из строя Амина и его соратников.

Вставили Амину на место челюсть, затем восстановили дыхание. Отнесли его в ванную, вымыли и стали делать промывание желудка, форсированный дюрез. После этого перенесли Х. Амина опять в спальню. Стали вводить лекарство. Уколы, снова уколы, капельницы, в вены обеих рук введены иглы.

Эта работа продолжалась примерно до шести часов вечера. Когда челюсть перестала отпадать и пошла моча, врачи поняли, что их усилия увенчались успехом и жизнь Амину им удалось спасти. Но, почувствовав, что назревают какие-то тревожные события, полковник Алексеев заблаговременно отправил женщин из дворца, сославшись на необходимость срочно сделать в лаборатории анализы промывных вод.

Пройдет довольно значительное время, прежде чем дрогнут веки Амина и он придет в себя, а затем удивленно спросит:

- Почему это случилось в моем доме? Кто это сделал? Происшедшее -случайность или диверсия?

47

Это происшествие не могло не встревожить и ответственных за организацию охраны председателя Ревсовета ДРА. Они выставили дополнительные, в том числе и внешние, посты из афганских военнослужащих и позвонили в танковую бригаду, чтобы там были готовы оказать помощь. Однако помощи им ждать было неоткуда, так как наши десантники уже полностью блокировали располагавшиеся в Кабуле части афганских войск. Спецгруппой КГБ был взорван узел связи. Неожиданно четыре БМД на полном ходу сбили ворота военного городка и, не снижая скорости, окружили здание штаба бригады. Из первой машины вышел советский капитан. Он вошел в здание, представился и, обращаясь к командиру бригады, заявил, что в городе неспокойно и выход бригады в город нежелателен. Командир, посоветовавшись, дал команду «отбой» первому батальону.

В начале седьмого группа захвата во главе с капитаном Сатаровым выехала на машине ГАЗ-66 в направлении высоты, где были закопаны танки. Афганские офицеры внимательно следили за приближающимися. Танки охранялись часовыми, а их экипажи находились в казарме, расположенной в 150-200 метрах от постов. Одна из рот «мусульманского» батальона залегла в указанном ей районе в готовности поддержать огнем действия группы Сатарова. Офицеры увидели, что, когда машина подъехала к расположению третьего батальона, там вдруг послышалась стрельба из стрелкового оружия, которая неожиданно усилилась. Полковник Колесник немедленно дал команды «Огонь!» и «Вперед!». Одновременно кабульское небо рассекли две красные ракеты - сигнал для солдат и офицеров «мусульманского» батальона и спецгрупп КГБ. На дворец обрушился шквал огня. Это произошло примерно в четверть восьмого вечера.

Переодетые в афганскую форму с белыми опознавательными повязками на рукавах все 60 с небольшим бойцов спецназа КГБ СССР, идущие на штурм дворца Тадж-Бек, заранее разместились в четырех БТРах - группа «Зенит» и в шести БМП - группа «Гром». Первыми двинулись по узкой горной дороге, ведущей к площадке перед дворцом Тадж-Бек, БТРы с зенитовцами, а за ними - БМП с бойцами «Грома». Из-за отсутствия у нападавших численного преимущества весь расчет строился на внезапность. Но он оказался сорванным, так как командование гвардейцев, обеспокоенное признаками отравления Амина и его соратников, предприняло меры по усилению охраны дворца и прилегающей к нему территории. В частности, были выставлены дополнительные дозоры и посты вокруг ярко освещенного прожекторами здания и на подходах к нему.

Дорога, по которой двигались боевые машины с десантом на борту, крутым серпантином взбиралась в гору. Едва первый БТР миновал поворот, за которым открывалось здание дворца Тадж-Бек, по нему сразу ударил крупнокалиберный пулемет.

48

С этого момента еще на дальних подступах к дворцу по колонне бронемашин противник повел прицельный шквальный огонь из всех видов оружия. В результате один из БТРов, второй в колонне, был подбит, перегородил собой дорогу и мешал движению остальных бронемашин.

Вдруг вновь взревели двигатели наших БТРов и БМП. Немедленно последовал приказ на десантирование. Оказалось, что БТР, подбитый гвардейцами и мешавший движению, в конце концов удалось спихнуть с дороги на обочину. Большинство бойцов спецназа вновь вскочили в машины и без потерь продвинулись ближе к дворцу.

Вот как вспоминал об этом бое Виктор Карпухин, боец группы «Гром»:

- Мы, попав под жесточайший обстрел гвардейцев, заняли позиции и на огонь ответили огнем. Так началось кровавое столкновение профессионалов. Должен признаться, у нас не было надлежащей психологической устойчивости. Да и откуда она? Наверное, воевать можно научиться только на войне, как бы это жестоко ни звучало. А мы привыкли видеть войну в кино. «По-киношному» она и воспринималась. Но все пришлось увидеть наяву. Вот падает твой товарищ, взрывом ему отрывает руку, ногу, вот ранен сам, а надо действовать, расслабиться нельзя ни на секунду. Убьют.

В первые минуты боевого соприкосновения было очень тяжело, - продолжал вспоминать Карпухин. - Охрана резиденции - сильная, великолепно обученная, отлично вооруженная. И главное, почти в четыре раза превышающая нас в живой силе. По всем воинским наукам силы обороняющихся во столько раз могут быть меньше, но никак не наступающих. Иначе атака обречена. Выходит, опрокинули мы теорию. Помогли нам мощный напор и, как ни странно, безысходность. Нас выручить уже никто не мог, тыла никакого…

Всем и каждому в цепи наступающих было ясно, что именно от исхода штурма резиденции Амина зависит судьба операции «Шторм-333». Почему 57-летний ветеран Великой Отечественной войны полковник Бояринов, приняв на себя общее командование спецподразделениями, не остался в штабе, а сам лично возглавил атакующих, шел с ними в одном строю, как рядовой боец? А потому что он, посвятивший 40 лет воинской службе, как никто другой понимал всю сложность поставленной командованием задачи и, главное, тяжесть последствий в случае ее невыполнения.

49

Первыми по команде капитана Паутова по дворцу прямой наводкой ударили зенитные самоходные установки ЗСУ-23-4 «Шилки», обрушив на него море снарядов. Автоматические гранатометы АГС-17 работали в направлении расположения танкового батальона, не давая экипажам занять машины. Подразделения «мусульманского» батальона начали выдвижение в районы предназначения. По дороге к дворцу двинулась рота боевых машин пехоты старшего лейтенанта Шарипова.

Боевые машины сбили внешние посты охраны и устремились к Тадж-Беку. Единственная дорога взбиралась в гору с выездом на площадку перед дворцом. Она усиленно охранялась, а другие подступы были заминированы. Сначала на штурм пошли спецгруппы КГБ, за ними последовали некоторые солдаты из спецназа. Для устрашения оборонявшихся, а может, для того чтобы притупить свой страх, атакующие громко кричали, в основном, матом. «Шилки» перенесли огонь на другие объекты. БМП покинули площадку перед дворцом и заблокировали единственную дорогу.

Другая рота и два взвода АГС-17 вели огонь по танковому батальону и не дали его личному составу добраться до танков. Затем они захватили танки и одновременно разоружили личный состав строительного полка. Спецгруппа захватила вооружение зенитного полка, а личный состав взяла в плен. На этом участке руководство боевыми действиями осуществлял подполковник Швец.

Бояринов дважды вставал под жесточайшим огнем противника в полный рост, пытаясь поднять бойцов в атаку. Но шквальный, непрекращающийся огонь гвардейцев вновь и вновь заставлял залечь поднимавшихся за своим командиром спецназовцев.

Поняв, что под таким огнем лобовыми атаками ничего не добиться, Бояринов принял свое собственное решение. Как солдат, повидавший все на своем веку, он понимал, что бездействие под столь интенсивным обстрелом неминуемо приведет к большим потерям. Бояринов подполз к двум находившимся рядом спецназовцам и приказал следовать за ним.

Им втроем под сильнейшим огнем, при свете прожекторов удалось добраться до главного входа и забросать его и вестибюль первого этажа гранатами. Под их взрывы они и ворвались в здание дворца, поливая огнем из автоматов все пространство вокруг себя.

Когда дым рассеялся, их взорам представилась следующая картина: из вестибюля на второй этаж вела довольно крутая лестница. Из-за плотно закрытых дверей второго этажа раздавались выкрики на фарси и звуки стрельбы. По обе стороны вестибюля - проходы в коридоры, где также шел бой, гремели разрывы гранат и снарядов, раздавались пулеметные и автоматные очереди. Во всем здании продолжал гореть мигавший от разрывов гранат и снарядов свет.

50

Брать втроем второй этаж было чистым безумием. Поэтому перед спецназовцами совершенно неотложно встали следующие задачи: очистить от противника первый этаж, помочь своим товарищам ворваться в здание и, самое главное, уничтожить узел связи, находившийся на первом этаже. Его уничтожение, даже в случае невозможности полностью захватить дворец, лишало Амина и его окружение всех видов связи, вело к временному коллапсу в управлении страной и афганской армией.

В направлении помещения узла связи и двинулись по одному из коридоров все трое. Они пробирались от комнаты к комнате, забрасывая помещения гранатами, реагируя короткими очередями на малейшее движение. Бояринов бил из любимого им пистолета-автомата «Стечкин» только наверняка, вместе с бойцами врываясь под взрывы гранат в новые и новые комнаты. У всех троих осколками собственных гранат были посечены лица и кисти рук, кровь заливала глаза, но они продвигались по коридору все дальше и дальше.

Когда от беспрестанной стрельбы перегревались стволы автоматов, спецназовцы застывали на какое-то мгновение в каком-нибудь укрытии, вслушиваясь в грохот боя, который, казалось, шел повсюду. И снова марш-бросок в главном направлении - к помещению узла связи. Казалось, прошли часы, а на самом деле – считанные минуты, пока им удалось добраться до заветной цели и забросать помещение узла связи гранатами, а затем разбить телефонные аппараты и повыдергивать шнуры.

Выполнив задачу, бойцы вернулись обратно к главному входу, к лестнице, ведущей на второй этаж.

В это время там собралось уже примерно полтора десятка спецназовцев из групп «Зенит» и «Гром». Все они разными путями проникли в здание дворца - кто через окна, кто через подъезд. Это уже была сила, способная на многое. Последняя команда полковника Бояринова, которую слышали бойцы, перед тем как ворваться на второй этаж, была: «Гранаты под дверь!» Первая из гранат не взорвалась. Бросили вторую - раздался одновременный взрыв двух гранат, от которого вылетели тяжелые двери, и все бросились по лестнице вверх, стреляя на ходу.

Разгорелся жестокий бой вначале за второй этаж, а затем и за третий. Гвардейцы дрались отчаянно, даже сам Амин, находясь в полуобморочном состоянии, взял в руки автомат, но напор спецназовцев был настолько силен и мощен, что противнику ничего не оставалось, как погибнуть или сдаться в плен.

51

Советские врачи попрятались, кто куда мог. Сначала думали, что напали моджахеды, затем - сторонники Тараки. Только позднее, услышав русский мат, они поняли, что действуют советские военнослужащие.

Алексеев и Кузнеченков, которые должны были идти оказывать помощь дочери Амина с грудным ребенком, после начала штурма нашли им убежище у стойки бара. Спустя некоторое время они увидели Хафизуллу Амина, который шел по коридору весь в отблесках огня. Был он в белых трусах и майке, держа в высоко поднятых, обвитых трубками руках, словно гранаты, флаконы с физраствором. Можно было только представить, каких это усилий ему стоило и как кололи его вдетые в кубитальные вены иглы.

Анатолий Алексеев, выбежав из укрытия, первым делом вытащил иглы, прижал пальцами вены, чтобы не сочилась кровь, а затем довел его до бара. Амин прислонился к стене, но тут послышался детский плач - откуда-то из боковой комнаты шел, размазывая кулачками слезы, пятилетний сынишка главы ДРА. Увидев отца, мальчик бросился к нему, обхватил его ноги. Амин прижал голову ребенка к себе, и они вдвоем присели у стены.

Спустя много лет после тех событий, Анатолий Алексеев рассказывал Амирову, что они не смогли больше находиться возле бара и поспешили уйти оттуда, но когда шли по коридору, то раздался взрыв и их взрывной волной отбросило к двери конференц-зала, где они и укрылись. В зале было темно и пусто. Из разбитого окна сифонило холодным воздухом и доносились звуки выстрелов. Виктор Кузнеченков стал в простенок слева от окна, Анатолий Алексеев справа. Так судьба их разделила в этой жизни.

Хафизулла Амин приказал своему адъютанту позвонить и предупредить советских военных советников о нападении на дворец. При этом он сказал: «Советские помогут». Но адъютант доложил Амину, что стреляют именно советские и никто больше. Эти слова вывели генсека из себя, он схватил пепельницу и бросил ею в адъютанта, закричав раздраженно: «Врешь, не может быть!» Затем сам попытался позвонить начальнику генерального штаба и командиру 4-й танковой бригады, но связи с ними уже не было. После чего Амин тихо проговорил: «Я об этом догадывался, все верно».

Тем временем спецгруппа КГБ прорвалась к помещению, где находился Хафизулла Амин, и в ходе перестрелки он был убит офицером этой группы. Труп главы правительства ДРА и лидера НДПА завернули в ковер. Его личная охрана была практически полностью уничтожена, взяты пленные. Тем самым основная задача, поставленная командованием перед участниками спецоперации, была выполнена.

Сотрудник бывшего Управления внешней разведки КГБ СССР, вспоминая о тех днях, рассказал:

- Нас было пятеро из ПГУ и две группы по тридцать человек, которые и осуществляли операцию. Уникальная группа «Гром», в которую входили классные спортсмены, должна была непосредственно действовать во дворце. Группа «Зенит» - обеспечить подступы к дворцу. В ней были ребята из балашихинской школы, где готовят спецназовцев. Из 60 ребят в строю остались четырнадцать.

Но противоположная сторона понесла несоизмеримые потери. В охране Амина было триста человек, половина из них сдалась в плен. Убитых не считали. Амин еще пригнал двухтысячный полк, его солдаты окопались вокруг дворца. И полк этот мы прорезали, как кинжалом. Во время штурма он как-то рассеялся. Кармаль обещал, что нас поддержат пятьсот верных ему боевиков. Мы заранее завезли для них оружие, гранаты - ждали. Но пришел - не поверите! - только один.

Была еще одна группа под началом майора КГБ. В их задачу входило доставить некоторых представителей афганского руководства для подтверждения версии о внутреннем перевороте.

Перед отлетом нам всем обещали Звезды Героев. Двое, насколько я знаю, получили, один - посмертно, всего в КГБ было награждено за это дело четыре сотни человек, вплоть до машинисток и секретарш, - закончил свое монотонное повествование пожелавший остаться неизвестным собеседник Амирова.

52

Когда все завершилось и наступила относительная тишина, бойцы хватились своего командира. Казалось, Бояринов, разгоряченный боем, был только что вот тут, рядом, и вдруг исчез. Бросились искать Григория Ивановича по всему зданию, но нашли его снаружи, недалеко от главного входа. Он лежал навзничь на площадке перед дворцом неподалеку от одной из колонн. Ранение оказалось единственным, если не принимать во внимание порезов и ссадин от осколков гранат и гранитной крошки, которыми были покрыты его лицо и кисти рук. Смертельная автоматная пуля ударила в верхнюю кромку бронежилета и срикошетила не наружу, а внутрь, под жилет, в самое тело, и как бурав разворотила жизненно важные органы, задев самое главное - сердце.

Что же подтолкнуло Бояринова покинуть дворец, когда еще шел бой и бойцы «мусульманского» батальона, находившиеся в оцеплении, имели приказ стрелять на поражение в каждого, кто выскочит из здания? Полковник Бояринов сам лично инструктировал спецназовцев: «Ворвавшись в здание, ни в коем случае не покидайте его до окончания боя!» По иронии судьбы из дворца вышел как раз он сам.

В это время шло жесточайшее сражение за второй и третий этажи, где враг дрался до последнего. Бояринов внутренне чувствовал ритм боя и понимал - нужно подкрепление, хоть самое небольшое, чтобы окончательно переломить ход сражения в нашу пользу.

Как рассказывал позднее один из участников этого сражения, командир подразделения «мусульманского» батальона, он и находившиеся рядом с ним в оцеплении бойцы в какой-то момент различили в темноте, под колоннами дворца, человека, размахивавшего руками и выкриками призывавшего поддержать атакующих. Потом он упал. А они поднялись и ворвались во дворец. И может быть, эти 15-20 бойцов «мусульманского» батальона и явились той каплей, что склонила чашу весов победы в пользу штурмующих дворец?

53

На двух захваченных у афганцев танках к зданию дворца прибыла группа капитана Сатарова. Он доложил Колеснику, что когда они проезжали мимо третьего батальона бригады охраны, то увидели: в батальоне объявлена тревога. Афганские солдаты получали боеприпасы. Рядом с дорогой, по которой проезжали спецназовцы, стоял командир батальона и еще два офицера.

Решение было принято молниеносно. Выскочив из машины, бойцы захватили командира афганского батальона и обоих офицеров, бросили их в люк и поехали дальше. Некоторые солдаты, успевшие получить патроны, открыли по ним огонь, а затем и весь батальон устремился в погоню - освобождать своего командира. Тогда спецназовцы начали стрелять из пулеметов по бегущей пехоте. Открыли огонь и бойцы роты, обеспечивающей действия группы Сатарова. Положили очень много солдат противника - порядка 250 человек, остальные разбежались. В это же время из снайперских винтовок сняли часовых возле танков и чуть позже захватили эти боевые машины.

Бой во дворце продолжался недолго. Вскоре все там было кончено. Командир роты старший лейтенант Шарипов доложил, что дворец захвачен. Полковник Колесник дал команду на прекращение огня и перенес свой командный пункт непосредственно в Тадж-Бек.

В тот вечер в перестрелке был убит общий руководитель спецгрупп КГБ СССР полковник Г. И. Бояринов, его заменил подполковник Э. Г. Козлов. По свидетельству участников штурма, в конференц-зале осколком гранаты был сражен полковник В. П. Кузнеченков. Однако все время находившийся рядом с ним А. В. Алексеев утверждает, что когда они вдвоем прятались в конференц-зале, какой-то автоматчик, заскочив туда, дал на всякий случай очередь в темноту. Одна из пуль попала в Кузнеченкова, он вскрикнул и сразу же умер.

Мертвого товарища полковник Алексеев взвалил на себя и вынес во двор, где положил его на бронетранспортер, который вывозил раненых.

- Мертвых не берем! - кричал какой-то автоматчик Алексееву.

- Да он еще жив, я врач, - возразил полковник. Тело Кузнеченкова отвезли в госпиталь, а Алексеев встал к операционному столу – приступил к выполнению своего профессионального долга.

Практически все спецназовцы - участники штурма дворца были ранены, семнадцать из них тяжело. Всего при штурме погибли пять спецназовцев. В «мусульманском» батальоне погибло тоже пять человек, ранено - 35. Причем 23 человека, получившие ранения, остались в строю. Остальных раненых медик батальона капитан Ибрагимов вывез на БМП в кабульский госпиталь.

В самом Кабуле благодаря смелым и решительным действиям спецназовцев из других групп отряда «Зенит» при поддержке подразделений ВДВ и пограничников были взяты все остальные объекты, намеченные к захвату планом операции «Шторм-333». Наши потери: четыре человека ранены, один убит. При взятии здания МВД погиб боец отряда «Зенит».

Амиров выключил телевизор, на экране которого решали мировые проблемы какие-то премудрые деятели, устроился на диване и всерьез решил уснуть.

54

Он с минуту посидел неподвижно, откинувшись на спинку дивана, потом не без колебания набрал найденный в телефонном справочнике номер. Он не был уверен, что попадет туда, куда ему надо. В справочнике значился лишь один абонент по фамилии Лайнер. Инициалы Н.В. Нина Васильевна, покойная мать Эрики? В телефонной книжке имена некоторых абонентов, как свет далекой звезды, - свет все идет к нам, а светило давно угасло.

Проходят годы, издаются новые справочники, и имена людей, кото-
рые уже никогда никому не позвонят, продолжают значиться в
них: родственники умерших телефонных абонентов не торопятся
перерегистрировать номер. Должно быть, из этических соображе­-
ний. Или желая таким образом увековечить имя покойного?
Взяла трубку женщина. Амирову показалось, что он узнает
голос, но он все же попросил Эрику Вильгельмовну, чтобы
насладиться неотвратимостью своей удачи. Как всякий, умеющий
радоваться даже самому малому, Амиров считал себя исключительно удачливым человеком.

- Это я, - сказала Эрика. - Вы желаете вернуть костюм? Только не сегодня. Это исключено.

Не придется ли ей перед кем-то объясняться по поводу не-урочного звонка, подумал Амиров. Он, в сущности, ничего не знал
о ней.

Он довольно неуклюже отшутился, поощряющий смешок в ответ вдохновил его. И Амиров воспарил. Он давно усвоил этот
тон в разговоре с женщиной - веселый, предельно доброжелатель-
ный, в меру беспечный. Легкий, обещающий многое разговор, когда не замечаешь, как летит время.

55

Потом Эрика говорила, что не сомневалась: Амиров попытается разыскать ее очень скоро - так поглощал он ее глазами у Векки.

- Как же я должен был смотреть на женщину в прозрачном халатике не голое тело?

- Прямо-таки и на голое, - усомнилась Эрика.

- Не часто выдается такой удачный случай. Я просто не в силах был тебя не разглядывать.

- Какой ты наглый, Амиров!

Хотя это словечко и его производные были привычными в ее лексиконе, Амиров тогда ощутил в себе внутренний протест. Он не считал себя таким уж наглым, чтобы об этом можно было гово­рить вслух, да к тому же в глаза. Однако он понимал, что молодость всегда права и не ее вина, что отдельные представители вступающей в жизнь поросли с первым вздохом получают прививку лицемерия.

Амиров взглянул на часы. Время неудержимо летит, но он не мог прервать разговор на полуслове. Он давно и накрепко усвоил правило: надо полностью использовать возможно­сти сюжета. И он во всем старался идти до конца.

- Вы знаете, Эрика Вильгельмовна, сколько мы разговариваем?

- Два часа! Это вы виноваты, заговорили меня.

- Грешен, люблю поболтать с хорошим собеседником. - Амиров почувствовал ломящую боль в хряще ушной раковины и отстранил трубку от уха. - Готов загладить свою вину: тут же распрощаться с вами. Итак, до встречи - завтра днем, в четырнадцать, у входа в колледж, и в 21.30 - у памятника Владимиру Ильичу.

- Меня беспокоит время встречи. Не слишком ли поздний час для первого свидания?

- Я исхожу из целесообразности. Раньше половины десятого вечера на дискотеке вообще делать нечего.

- Я, кажется, догадываюсь, чего вы ждете от нашей встречи.

Что на это скажешь? Амиров промолчал. Не хочешь - не приходи, подумал он. Но Эрика придет, Амиров безошибочно чувствовал женский интерес к себе.

- Почему вы молчите? Вы подтверждаете мою догадку?

- Если мои планы переменятся, я не стану скрывать этого от вас.

- Не переменятся. - Он по голосу понял, что Эрика улы­бается. Ну и штучка, эта Эрика Лайнер!

В Амирове в полный голос заговорил удачливый охотник, но он твердо решил прервать разговор.

- Завтра увидим, - сказал он деловито. - До свидания.

- Подождите минутку! – Взволнованный тон Эрики заставил Амирова снова поднести трубку к уху. - У вас есть дома телефон?

- Нет, - сказал Амиров.

- Ну скажите, - умоляюще проговорила Эрика. - Я не буду вам звонить сегодня. Даже номера спрашивать не стану.

- Номер можно найти в справочнике. Я же вас разыскал.

- Я как раз его листаю, – Эрика помолчала. – Ага, вот нашла. Здесь три Амировых. Кто из них вы?

- Который Г. П.

- А нельзя ли подробнее?

- Геннадий Петрович.

- У меня, к сожалению, дырявая память. Я ни за что не запомню. А можно просто Гена?

- Придет время, запомните, - заверил Амиров.

- Опять вы на что-то намекаете.

- Вы же догадываетесь, чего я жду от нашей встречи. Я верно вас цитирую?

- Вы очень наглый человек, Г. П.

- Это не наглость. Это знание жизни.

- Хоть поинтересовались бы, прежде чем звонить, - вдруг я замужем? И мужу совсем не по душе ночные звонки.

- Никогда не задаю нетактичных вопросов – это мое правило. И потом, насколько помнится, проблем брака и семьи мы в разговоре не затрагивали.

- Мы иногда говорили о вас с Векки, так что я кое-что знаю о ваших необыкновенных способностях. Скажу по секрету как будущему другу: я не замужем и никогда не была.

56

Очевидно, это «никогда не была» обладало какой-то непреходящей ценностью и должно было к чему-то обязывать Амирова. Он решил прояснить ситуацию - скорее для нее, чем для себя. Амиров не считал свои притязания достойными длительного уха­живания, он избегал привязанностей.

- Но кто-то же у вас есть? - спросил он.

Эрика рассмеялась:

- А говорили, что не задаете нетактичных вопросов. Так и быть, я вам отвечу: будь даже так, это не имело бы ровно никакого значения. Или вы считаете по-другому?

Амиров по-другому, конечно же, не считал. Похоже, она намеревается перехватить инициативу. Пускай забирает, если ей без этого не уснуть.

- Хочу вас предупредить, - изрекла Эрика важно, - будьте у па-
мятника ровно в половине десятого, ни минутой позже. Иначе меня могут перехватить.

- Да, разумеется, - почти зло сказал Амиров: слишком много возомнила о себе эта девчонка.

- Как я поняла, вы обычно очень рано просыпаетесь, - промолвила между тем Эрика. - Не могли бы завтра разбудить меня телефонным звонком без четверти восемь утра? Хочу застать утреннее солнышко, считается, оно самое полезное для загара. Я могу рас­считывать на такое одолжение?

Напрашивалась двусмысленная шутка в ответ, но Амиров сдержался: обо всем вроде договорено, пора вешать трубку.

Сон не шел, и он решил прогуляться. Ему нечего было опасаться, его внушительная фигура заставляла переходить на другую сторону улицы многих встречных. Когда-то это обижало Амирова, сейчас – нет.

Желанная прохлада, наконец, опустилась на город. На улице было людно: металлурги торопились на ночную смену. В популярном ресторане-дансинге «Березка» уже притушили огни, оркестр не играл, но у входа все толпилась молодежь. Нежный ветерок, тронувший кожу, напомнил ему южную ночь.

Амиров полагал, что знает женщин. Более того, умение разбираться в людях приобретено им че­рез познание женской натуры, что приятно и полезно, потому что, как считается, без съеденного совместно пуда соли не проникнуть в душу индивидуума.

Размышляя о тайнах женского характера, Амиров вдруг понял, что очень рад тому, что они сегодня так обстоятельно поговорили с Эрикой Лайнер. Он был убежден в решающем значении первого разговора с понравившейся женщиной. Три часа телефонной болтовни, конечно, пере­бор, но главная цель достигнута: намечены связи, испытаны точки соприкосновения. Заложена основа для будущих, пусть непрочных, пусть мимолетных, отношений.

Такой тип людей был ему знаком еще со времен обучения в ВВУ, знаком и по-своему привлекателен. Это были легко относящиеся к жизни, казавшиеся незаурядными бесшабашные и независимые, остроумные и веселые девушки и ребята, часто из так называемых хороших семей, что заложило в них сохранившуюся до сих пор детскую уверенность в своем превосходстве над обстоятельствами. Честолюбивые и эгоистичные, старающиеся не упустить ни одной возможности, дарованной природой, обществом, молодостью и судьбой. И Амирова затянуло в этот круг.

Потом Амиров ско­ропалительно женился, но очень быстро понял, что быть любовни­ками - это одно, а супругами - совсем другое.

Тип людей, к которым Амиров причислил Эрику Лайнер, как нельзя больше подходил к кратковременной, но весьма при­ятной связи.

Наутро в обусловленное время Амиров, естественно, позвонил Эрике. Он набрал крепко врезавшийся в память ряд цифр, но услышал короткие гудки. Не мог он ошибиться номером! Не сверяясь со справочником, он принялся накручивать диск снова. Третья попытка оказалась удачной. Эрика сразу же сняла трубку.

- Я проснулась чуть раньше вашего звонка, - похвастала она, как ребенок, ожидающий похвалы.

Вот оно что! Амиров вспомнил короткие гудки. Похоже, он выступил в роли дублера.

- До вечера, - коротко сказал он и положил трубку.

Ничто не могло поколебать его хорошего настроения. Даже то, что он два раза порезался, бреясь. Главное, ему удалось сегодня выспаться. Много ли че­ловеку надо для полного счастья! Напевая «Кэнел-буги», или как его там, - ставший популярным «за речкой» в элитных боевых частях американский марш, Амиров стал собираться на работу.

ЧЕТВЕРГ

57

Рабочий день в курилке начался своим чередом. Обсуждалась все та же проблема.

- Кстати, а что там Задорнов рассказывал про форсунку, через которую он брагу перегонял в институте?

- Задорнов - это хохмач, а вообще если вода из-за «грамотеев-холодильщиков» попадает в круговорот в холодильнике, то сопло в морозилке забивает микрокристаллик льда. И - приехали.

- По технологии «мозгового штурма» используют алкоголь, так как он снимает зажимы, но не вызывает привыкания, как наркотики и не способствует изменению генетического аппарата.

- Я глубоко уважаю Высоцкого как человека и артиста. Но, к сожалению, он был законченным алкоголиком.

- Некоторым, если они не знают человека, только сплетни кажутся правдоподобными. Вы заблуждаетесь, собирая ненужную инфу!

- Один человек рассказывал, что Высоцкий в лагерь был заключен. И выглядел полным идиотом.

- Сами вы, милостидарь, выглядите идиотом!

- Производство наркоты проще и дешевле, чем выпуск качественного алкоголя. Любой послушный служака наркомафии не только стремится заработать на смерти детей, но еще и оболванить с помощью гашиша и прочего будущее поколение. Вот что скрывается за этой благодушной личиной якобы борца с алкоголем, а на деле борца с производителями чистого и качественного продукта. Да и утилитарный подход к сексу, а значит, к чувствам, говорит уже о зависимости к наркоте. Читайте специальную литературу, там ясно сказано, что у нариков, как правило, все, что связано с сексом, притуплено донельзя. Только наркота дает острые ощущения.

- Вопрос, поставленный ребром, был замолчен и проигнорирован, что указывает на разлом и расщепление личности. Мания к определенного вида картинкам - змеи, генетические уродства - также говорит об искаженном восприятии реальности, что в свою очередь указывает на ярко выраженные психические отклонения. Неприятие алкоголя косвенно указывает и на ранее или настоящее употребление лекарственных препаратов, как правило, антидепрессантов и наркосодержащих веществ, используемых для лечения психических расстройств.
- Кто стоит за спаиванием великого русского народа? Кто постоянно отравляет наших детей наркотиками, в том числе табаком и водкой? В чём причина, что начинают пить и курить даже младшие школьники?

- Хочу напомнить тему дискуссии, она идет про самогонный аппарат, а не о вреде алкоголя

- По поводу того, что называть наркотиком, а что нет, даже между Беларусью и Россией есть разногласия. Оказывается, этот препарат туссал от кашля в России считается наркотиком, а в Беларуси без рецепта продается и таковым не считается. Один россиянин попросил знакомого привезти пару пачек, белорус пошел в аптеку купил, пересек границу и попал на 15 лет. Так, может, перестанем слушать, что об этом всем говорят дяди с толстыми кошельками, а будем думать своей головой?
Если бы исторически сложилось, что мафия в России выбрала кокаин, наркоши грудью бы защищали его, говорили бы, что он полезен, что хорош в меру и тому подобный бред, который сейчас поется про алкоголь.
- Вы голову не морочьте по классификации наркотиков. Кагор, которым причащают, тоже наркотик? Я не видел, что бы косячком или уколом в вену причащали.

- И есть большая разница между причащением и питием всуе. В дохристианские времена, кстати, мужчина имел право выпить только раза в году – по-моему отмечались дни солнцестояния. И то, если у него имелся так называемый «полный круг детей». А это - восемь детей! Только тогда он получал из рук предводителя рода, родана, чашу пития хмельного.
А если он имел два круга детей - пил четыре раза в году. И напиток был не крепче пива. Женщина же вообще не имела права пить, так как яйцеклетки женщине даются с момента рождения и не возобновляются, как спермии у мужчин.
Об этом говорит профессор Жданов, кому интересно.
- Качество, мера, и культура пития, это другое дело. Вот чему учить нужно. Иисус вино пил, тоже был алкоголиком и наркоманом? И его тоже римская алкомафия спаивала?

58

Народ все продолжал подходить.

- Давайте поговорим о пользе спирта. Алкоголь поднимал боевой дух солдат в Великую Отечественную. Надо было обязательно выпить 100 граммов, иначе кто пойдет в атаку, под пули?

- Вот поэтому мы, а не они, войну выиграли.

- Как известно, германские летчики принимали 50 миллиграммов амфетамина для ускорения реакции, а психоаналитик Станислав Грофф проводил со своими пациентами сеансы психотерапии с использованием ЛСД. Оказывается, героином можно спастись, если тебе взрывом полноги в Агане оторвало.
- Каждый препарат полезен только в своем случае и вреден в остальных случаях. Некоторые вещества, алкоголь, например, имеют настолько много побочных действий, что его полезность под большим вопросом, а применение оправдано лишь простотой изготовления и доступностью компонентов.

- Ну так на войне свои законы. А пить спиртное в мирное время - здоровью вредить.

- Организм кокаин не вырабатывает, а вот алкоголь - да. И умное питие, - это регулировка алкоголя в организме и мощный антиоксидант. Про красное вино вообще разговора нет, его вместо молока рекомендуется пить особенно людям, кому за сорок. И это научные данные.

- Мы совершенно отклонились от темы. Давайте думать дальше.

- Можно отделить спирт от браги методом высаливания. На пять литров 3. Смесь хорошенько встряхивается или миксируется. Потом даем отстояться - снизу слой бурды, сверху спирт. Правда спирт лучше дополнительно очистить активированным углем или марганцовкой).

- Вспоминаются строки Павла Глазового:

«Сусiд спитав мале дiвчатко:

- Чи самогонку варить татко?

Мала крутнула головою:

- Не варить, нi! Вiн пье сирою».

- Ага: «I на горшок потiм сiдаэт».

- А я вспомнил приведенную Хилем украинскую поговорку: «Та людина, шо не пье, либо хвора, либо пидлюка».

- Да гоните самогон по дедовским рецептам! Еще никто не отравился. В «алконавты» некоторые подались, но далеко не все. Это индивидуальная особенность организма. А если не пьешь, то шизеешь - это точно.

- Неправда. Я вот совсем не пью, но и не шизофреник. Просто нужно соблюдать меру во всем.

- Так и меру мы свою знаем, но вопрос: кто ж ее столько выпьет?

- Что русскому здорово, то немцу смерть. Коль мы замахиваемся на революционные технологии в энергетике, то неужели мы не можем аппарат нормальный сообразить? Я задачу ранее четко обозначил: нам нужен только центряк, 35-50 процентов алкоголя. Это не сорок, конечно, но типа золотая середина, все остальное яд. А он нам нужен? Мы ведь не токсикоманы.

59

- Простите, что не выдержал, но очень захотелось вставить и свою 5ОН, - повысил голос парень, не пропустивший ни одного перекура, но и не вступавший до сегодня в дискуссию. -
Вопросы перегонки и очистки изучены вдоль, поперек и даже по диагонали. Хочу предложить страждущим напрячь извилины на втором, и самом главном аспекте получения продукта - вопросе брожения. Как известно, это длительный этап. Две недели надо, чтобы получить 11 градусов. Или томатная паста с сахаром в стиральной машине за два часа дает 6 градусов. Но мне это не подходило. Я задействовал оборудование лаборатории в институте, долго разбирался и мне удалось увеличить скорость брожения в 600-800 раз. Теоретический расчет показал, что скорость брожения можно увеличить до 3000-4000 раз. Теоретический предел примерно 5500 раз! И я начал строить реактор. Почти построил, но тут подняли зарплату, и вопрос рассосался сам собой. Некоторые части реактора до сих пор попадаются в общем хламе.

Я собирался сделать замкнутый цикл. Стеклянная труба длиной 0,8 метра, диаметром 30 мм. С одной стороны втекает 15% раствор сахара с дрожжами, с другой вытекает. Раствор сахара, примерно, 3-6% (сейчас точно не помню)+ вода+11%-й спирт+дрожжи. Продолжительность около 6 мин. Потом первая перегонка. Дрожжи по-моему выдерживают 80 градусов. После перегонки остаток вода+дрожжи+добавка сахара направляется снова на вход реактора. Получается замкнутый цикл. Расходуются вода и сахар.
Очень удобная конструкция. Поскольку ускорение брожения, как выяснилось, чисто физический процесс, можете размять извилины. И если будет результат, можете сделать для дома. В чем дело, я не скажу. А кое-какие наводки дам, но не сразу. Хочется поприкалываться.

- М-да,,, Ну и аппаратик вы нагородили. Впрочем, возможно, что как раз в этом есть Великая Самогонная Правда?

- Хорош фигней заниматься! Если нужен рецепт, я вам его расскажу. Надо только захотеть…

- Оказывается, тот чудик, что затеял перестройку, подрядил несколько институтов на предмет изучения влияния алкоголя на организм человека. Выводы научных работ засекретили. Не так давно часть этих материалов озвучили. Вывод: в связи с тем, что человеческий организм плохо усваивает чистые вещества-элементы, самогон, являясь менее чистым продуктом, чем водовка, лучше усваивается и не дает такой сильной интоксикации. Отсюда и более легкий похмельный синдром - установлено, надо думать, после ну очень тщательной дегустации!

- Да и теперь, даже в научно-популярных западных журналах не стесняются более употреблять словосочетание «развал СССР» вместо «перестройка»... Эх!

- И для меня, - «перестройка» и развал СССР – одно и тоже.

- Да для всех это одно и тоже! Они своей цели добились: космос... производство… рынки… непаханая целина на пару… Русь-матушка порубленная, повязанная, на кольях прибитая… Ничего, встанем! Я верю, встанем и еще как встанем - так что никому мало не покажется!