Александр Бенигсен
Мусульмане в СССР
(главы из книги)ГЛАВА IV
ПЕРСПЕКТИВЫ НА БУДУЩЕЕ ?
Мусульманские народы вышли победителями из столкновений с различными политическими линиями, от откровенного геноцида до лингвистической и культурной ассимиляции, проводящимися советским правительством вот уже более полувека. Лучше русских они смогли сохранить свою "душу" и свой национальный характер. В этом нет ничего удивительного. Некоторые из них, особенно казанские татары, находящиеся под русским владычеством более четырех веков, были принуждены к иным, подчас более тяжелым, формам ассимиляции, нежели сегодня. И впрямь, до 1937 года именно православная Церковь служила орудием ассимиляции, и татарин, становившийся христианином, приобретал заодно и всю прекрасную многовековую духовную культуру русского Христианства. Количество русских семей тюркского или иранского происхождения свидетельствует о бесспорной привлекательности русской христианской культуры, на протяжении веков пленявшей мусульманских инородцев: Тургенев, Аксаков, Рахманинов, Ахматова, Карамзин, Самарин, Державин, Корсаков, Огарев, Юсупов, Кутузов, Суворов, Тютчев, Тимирязев, Чаадаев, Годунов, Вельяминов и тд. и т.п... После революции это устремление, приведшее в русский лагерь лучших представителей местных элит татар, ногаев, башкир, кавказцев или киргизов, полностью остановилось. Советская Россия больше не ассимилирует мусульман - не потому, что этого не хотят руководители, наоборот, но потому что предлагаемый ныне мусульманским элитам "совет-ский человек" в своей русской форме слишком непривлекателен. Теперь им предлагают не вековую христианскую культуру со всеми ее богатствами, но марксизм-ленинизм, лживую бездушную доктрину, опошляющую и иссушающую полукультуру, в придачу ко всему порочную в глазах мусульман своим атеизмом.
Результат 60 лет советской власти в мусульманских странах доказал, что ни сближение, ни слияние не могут создать настоящей дружбы между советскими народами, без которой ставится под вопрос само существование этой последней многонациональной империи, какой является СССР. Более того, все факты указывают на то, что в будущем вместо объединения вокруг бездуховной культуры советские народы, и, в первую очередь, мусульманские и русский, еще больше отдалятся друг от друга.
В наибольшей степени все же будущее внутри-этнических отношений советского мира зависит от отношений мусульманских народов Средней Азии и Кавказа с внешним мусульманским миром. В течение веков русский Ислам был составной частью Дар уль-Ислама. Ни русское владычество, начавшееся в 1552 году, ни советизация мусульманских территорий после 1920 года не смогли обрезать нитей, соединявших этот Ислам с заграничным. Никакой, даже самый герметический железный занавес (как в 1924-41 годах) не смог его изолировать.
В ХIХ и ХХ веках русский, а потом советский Ислам шел более или менее тем же путем, что и внешний мусульманский мир. Как и последнему, ему пришлось столкнуться с Западом, вводящим свою технически развитую цивилизацию, свою, по-видимому, непобедимую военную мощь, экономическую и технологическую эффективность, часто неотразимую привлекательность своих идеологических и политических систем. Единственная разница состоит лишь в том, что в случае Средней Азии и Кавказа наступающий Запад был представлен не англичанами и французами, а русскими. Так же, как и ближневосточный, советский Ислам был подвержен в течение полувека двойному процессу модернизации и секуляризации; правда, в отличие от всего происходившего на Ближнем Востоке, этот процесс был более радикален и груб, но он также насаждался сверху и насаждался иностранными властителями. При сталинском режиме "модерни-зация" соответствовала полнейшему искоренению традиционного мусульманского общества, сопровождаемому физическим уничтожением некоторых социальных слоев, в то время как "секуля-ризация" свелась к попытке попросту уничтожить религию, вместо того чтобы приспособить ее к требованиям современного мира.
Сопротивление мусульманской общины русско-советскому давлению не отличалось от сопротивления мусульман Ближнего Востока, Азии и Африки европейскому и американскому нашествию. Как и в других мусульманских странах, реформа Ислама в СССР началась с реформистского движения, сначала теологического, потом культурного и, наконец, политического, продолжением которого после Первой мировой войны стал "мусульманский марксизм". После Второй мировой войны в мусульманском обществе более или менее повсюду произошел возврат к фундаментализму. Именно эта тенденция и наблюдается сегодня на мусульманских территориях СССР.
Важно заметить и даже подчеркнуть, что эволюция русского, а затем советского Ислама, вот уже сто лет параллельная эволюции других мусульманских стран, никогда не подвергалась внешнему влиянию и не была им обусловлена, как не подвергается и сегодня. Как раз наоборот: в конце ХIХ века, как и в 20-х годах, сначала татарское реформистское движение (джаддидизм), а затем мусульманский "национальный коммунизм" имели влияние на ближневосточные мусульманские страны. Тем не менее, контакты русского Ислама с Дар уль-Ислам всегда существовали, и, даже не имея капитального значения для внутреннего развития и еще меньше для выживания советского Ислама, они влияли на культурную и политическую жизнь Средней Азии и Кавказа, убыстряя и без того уже налаженный ход развития.
До недавних революций в Иране и Афганистане стабильный и консервативный Ближний Восток не имел новых политических течений, которые русский и советский Ислам могли бы взять за образец. Такими были Оттоманская империя в ХIХ веке, Турция Кемаля, монархия Пахлеви. Необходим, напротив, дестабилизированный Ближний Восток, такой же революционно кипящий, как во времена революции младотурок или иранского конституционного движения в начале века, представляющий богатый источник вдохновения для радикальных перемен, способный стать образцом для мусульман СССР, подающий конкретные примеры образа действий. И именно сегодня Ближний Восток дестабилизирован и возбужден бурными революционными движениями с непредсказуемыми последствиями. Не значит ли это, что мы будем присутствовать при возобновлении влияния Дар уль-Ислама на советский Ислам? Все возможно, так как советское вторжение в Афганистан дало побочный эффект в виде проницаемости железного занавеса между Средней Азией и Афганистаном. Снова могут передвигаться люди, информация, не прошедшая цензуру и, кто знает, более или менее подрывные идеи.
Прежде чем пытаться ответить на этот вопрос, необходимо вспомнить, что если внешний мусульманский мир, как правило, игнорирует все, что происходит в СССР, то мусульманские интеллигенты Средней Азии и Кавказа в силу своих возможностей следят за развитием событий на Ближнем Востоке. Их отношение к единоверцам за рубежом сложно и двойственно. Это любопытная смесь живейшего интереса (поиск возможных образцов), пренебрежения, рожденного комплексом собственного превосходства, присущего всем советским гражданам (не исключая мусульман), страстного желания помочь и глубокого чувства солидарности со своими братьями по религии, расе и культуре, более им близкими, чем русские.
А. - АФГАНИСТАН.
Если сопротивление афганцев советской армии будет продолжаться (что очень правдоподобно), это будет иметь для советского Ислама следующие последствия:
1.Оно сможет стать образцом героического сопротивления и разбудить никогда до конца не утраченные воспоминания о басмачах в Средней Азии и Шамиле на Кавказе. Даже побежденное, оно будет играть роль, похожую на ту, какую сыграли кавказские горцы для пробуждения националистических движений в лоне царской империи в ХIX веке.Если же оно будет продолжаться, для советских мусульман это будет явным доказательством того, что великий старший русский брат не непобедим.
2.Аспект Газавата (священной войны) в афганской партизанской войне может послужить примером и вдохновить суфийские братства в Средней Азии и на Кавказе.
3.Продолжающееся афганское сопротивление невозможно утаить от мусульманских народов СССР, что может пробудить у интеллигенции и масс чувства религиозной и этнической солидарности с их афганскими родичами, истребляемыми старшим русским братом. Последствием могут также быть новое возрождение панисламских и пантюркских идеологий в Средней Азии и пробуждение религиозного чувства.
Б. - ИРАН.
Более разнообразный и менее юный эффект иранской революции также может иметь серьезные последствия, особенно на Кавказе:
1.Исламская революция в Иране доказала, что традиционные религиозные основы способны приобрести революционную эффективность и стать политической силой, лучше организованной и более динамичной, чем коммунистическая партия.
2.Со своим антиимпериалистическим призывом победоносной борьбы против всего Запада вообще и Америки в особенности, иранская революция может быть воспринята на Кавказе и в Средней Азии как призыв на борьбу с другим европейским империализмом - русским.
3.Доведение до кульминационной точки культурных и политических ценностей Ислама, льстящее врожденному чувству превосходства мусульман, делает сближение с русским старшим братом еще менее очевидным, чем когда-либо.
4.Наконец, доказав динамичность и боеспособность Ислама, иранская революция может способствовать пробуждению религиозных чувств.
В. - АРАБСКИЕ СТРАНЫ.
Сомнительно, чтобы консервативные арабские государства оказывали какое-нибудь влияние на жизнь советского Ислама. Напротив, учащающиеся контакты с такими революционными арабскими странами, как Сирия, Ливия, Алжир, и с палестинским движением, которые претендуют на построение мусульманского социализма, смешивая элементы марксизма с Исламом, могут упростить возвращение в СССР теорий и идей, не слишком отдаленных от идей мусульманских коммунистов 20-х годов. Несмотря даже на их очевидную примитивность, эти идеи все еще обладают достаточным революционным пафосом, способным зажечь массы, особенно если их сравнить с русским образцом социализма, стареющим и дряхлым.
Необходимо также отметить возрастающее влияние Китая. Своей пропагандой, сосредоточенной исключительно на колониальной сути советской империи, Китай все больше приобретает в Средней Азии образ "врага наших врагов", то есть союзника, способного помочь советским мусульманам стряхнуть русское владычество.
Советский Ислам начинает также (хотят того советские власти или нет) налаживать контакты с внешним мусульманским миром. В нашу эпоху радиовещания и транзисторов никакой железный занавес не способен оградить Среднюю Азию от внешнего влияния. Наблюдается парадокс: по сравнению с соседними мусульманскими странами, советский Ислам обладает бесспорной технической и интеллектуальной квалификацией. На Кавказе и в Средней Азии можно найти ученых и техников, специалистов администрации и экономики, которым нечему учиться у своих русских коллег и чей профессиональный уровень можно сравнить лишь с тем, что есть наилучшего на Ближнем Востоке. Но эти обездушенные элиты, вот уже более полувека подчиненные унифицирующему и иссушающему влиянию русского марксизма, не способны предложить зарубежным мусульманам никаких политических идей, а как раз наоборот, ищут политического вдохновения извне. Сегодня советский Ислам все еще представляет идеологическую пустоту, готовую принять и в итоге ассимилировать любые политические идеи и программы, идущие от самого традиционного религиозного консерватизма до самой радикальной революционности.
* * *
Но если даже предположить (что менее всего вероятно), что весь Ближний Восток обретет свою стабильность 50-х годов и что никакое внешнее дестабилизирующее влияние не усложнит естественного развития советского Ислама, последний будет продолжать ставить советскому правительству неразрешимые проблемы. Каким образом надо обращаться с 45-миллионной массой мусульман, принадлежащих к иной духовной культуре, враждебной марксизму-ленинизму, неассимилирующихся и к тому же сознающих наличие связей с внешним мусульманским миром, силой в 800 миллионов душ?
Мусульманские народы СССР имеют свои политические и технические кадры, которые занимают административные и экономические посты в своих республиках, но их не допускают к ключевым постам, распределяемым коммунистической партией, в свою очередь подконтрольной русским. Маловероятно, что эта ситуация изменится до конца века.
Пока что в мусульманских республиках не наблюдается ни оппозиционных, ни даже просто организованных движений протеста. Не существует, например, самиздата (кроме крымских татар, месхетских турок и с 1983 года в Узбекистане). Зато можно наблюдать, с одной стороны, существование у народных масс глубоко укоренившейся ненависти ко всему инородному, интенсивность которой имеет ярко выраженную тенденцию к нарастанию со времен войны, и, с другой стороны, среди интеллигенции - медленный, но неуклонный рост сознания принадлежности к иному миру, нежели советский, а это предвещает зарождение националистической идеологии.
Нет никакого сомнения, что для подавляющего большинства мусульманских интеллектуалов в СССР независимость и абсолютный суверенитет являются конечной целью, на которую направлены все их усилия. Обратное удивляло бы своей неожиданностью. Они знают, что южный Йемен, Ангола и Уганда - независимые государства, в то время как Туркестан, бывший когда-то центром многих мировых империй, таковым не является.
Они понимают также, что время работает на них, и через одно поколение одного лишь натиска масс (в 2000 году каждый четвертый гражданин СССР будет мусульманин) будет достаточно для обретения подлинной автономии, то есть первого этапа к независимости и суверенитету. Зачем же идти на риск, компрометировать благоприятный ход развития неконтролируемой и преждевременной оппозицией? А также, как это ни удивительно, некоторая часть интеллектуальной элиты мусульманских республик считает, что незачем отвергать без разбора все, что имеет отношение к советской системе. Кое-кто из них даже считает, что, несмотря на свой угнетательский и материалистический характер, режим позволил выполнить давнишнюю мечту джадидских реформаторов прошлого века: создание мирского современного общества. Поэтому советская система должна быть сохранена в своей нынешней форме и даже защищена от внешних и внутренних врагов. Тем не менее, они считают, что взамен на их поддержку мусульман следует компенсировать предоставлением им настоящей, а не фиктивной власти.
Вторая категория мусульманских интеллектуалов считает, что Ислам не только лучше коммунизма подготавливает своих правоверных к завоеванию мира, но что Исламу-доктрине, отражающей вечную Истину, нечего опасаться коммунизма, являющегося лишь временным заблуждением. Так что вполне возможен более или менее длительный союз. На самом же деле, именно они, тюркские мусульмане СССР, будут настоящими наследниками Ленина - теми, кто помнит о плодах Октябрьской революции, так как в скором времени политический центр коммунистического мира должен будет перекочевать из Москвы, ну, скажем, в Ташкент, а русские - низложены до ранга подчиненных исполнителей.
Наконец, третья категория мусульманских интеллектуалов считает, что приближается момент, когда они смогут и даже должны будут начать борьбу за освобождение мусульманских земель на всех уровнях, начиная самым скромным, локально-административным, и кончая наивысшим, вплоть до отделения Средней Азии от Кавказа.
Конечно же, ни теперешние руководители Советского Союза, ни их наследники, кто бы они ни были, не обладают ни достаточной политической прозорливостью, ни свободой действий англичан или Де Голля, сразу же по окончании войны без особых потрясений сумевших положить конец своим колониальным империям.
Совет Солженицына уменьшить СССР до размеров России времен Василия Третьего, дав свободу народам, стремящимся к освобождению, которые рано или поздно сами возьмутся за оружие, чтобы вырвать его военным путем, не будет услышан до тех пор, пока марксизм-ленинизм будет оставаться единственной политической идеологией Советского Союза.
← назад ↑ наверх @ почта kitap.net.ru @ заведите почту на kitap.net.ru